— Не дергайся, Илья! Слышишь⁈ — Я навалился чуть сильнее и для пущей убедительности даже щелкнул зубами. — Или я тебе голову отгрызу!
Глава 10
— Давно меня так не называли. Очень давно.
От неожиданности я даже вздрогнул. После стрельбы, воплей умирающей нечисти, ругани и грохота стен, которые мы только что задорно крушили телами друг друга, звук самой обычной человеческой речи вдруг показался чем-то странным. Непривычным и почти неуместным, и поэтому немного пугающим.
Тишина продлилось несколько минут. И если сердитому и помятому фельдфебелю явно не слишком-то хотелось разговаривать, то я пришел сюда именно за этим. И для меня молчание оказалось всего лишь ни к чему не обязывающей паузой, которую стоило потратить… Да хотя бы на разглядывание — больше заняться было, в общем, и нечем.
Лицо напротив изменилось. И не только оно: ни в одежде, ни даже в фигуре под ней не осталось почти ничего от плотного солидного господина, по чьей милости — в каком-то смысле — я оказался в мире по ту сторону Прорывов. Человек, которого я за последние полвека успел привыкнуть называть шефом, состарился.
Волосы на голове поседели и отросли, и теперь падали на лоб грязно-серыми прядями. Скулы заострились, губы будто высохли, превратившись в блеклую узкую полоску, а в уголках глаз собрались усталые морщины. Борода, которую шеф тщательно брил примерно с середины двадцатого столетия, вернула прежнюю длину, но выцвела и истончилась, поредела.
Два года в мертвом мире не прошли бесследно. Выживание среди руин, недобрый местный климат и вездесущая радиация проникли так глубоко, что подточили даже почти неуязвимое здоровье сверхчеловека. Шеф превратился в тень себя прежнего, и теперь ничуть не походил ни на былинного героя и защитника русской земли, ни на центрального персонажа картины Васнецова, ни на того, кого я знал под разными именами не одну сотню лет.
Прежним остался только взгляд. Суровый, внимательный и до сих пор поблескивающий серой булатной сталью.
— Так ты уже и есть как… не знаю, — вздохнул я. — Плохо выглядишь, Илья Иванович. Краше в гроб кладут.
— Игорь, — буркнул шеф. — Не надо мне тут этих… Ивановичей. Я уже привык — переучиваться не стану.
— Ну, значит, Игорь. — Я пожал плечами. — Приятно познакомиться… снова.
— Снова?
В чуть хриплом голосе уже не осталось злобы — только настороженное любопытство. Драку мы закончили, и теперь настало время задавать вопросы. Однако шеф пока еще не мог сообразить, какие именно, поэтому просто сидел напротив и сверлил меня глазами.
— Никак не пойму, кто же ты такой, — тихо проговорил он, прищуриваясь. — Будто из наших… А будто и нет — рожа незнакомая.