— А ты на рожу не смотри, Илья… Игорь! — тут же поправился я. — Тогда сразу и поймешь.

Разумеется, шеф никогда не встречал Володю Волкова, чье тело я унаследовал. И тот, кто сейчас сидел на камнях в чем мать родила, пытаясь соорудить из остатков разорванной трансформацией одежды хотя бы штаны, был ему нисколько не знаком.

Зато второго он наверняка видел не одну сотню раз: не знаю, сколько и чего именно удалось прихватить из прежнего мира, однако моя звериная ипостась определенно мало отличалась от той, что была прежде. И пусть в Петербурге по ту сторону Прорывов Владеющие встречаются чуть ли не на каждом шагу, оборотней среди них уж точно не так много. А тех, кто способен за считанные мгновения перекинуться в трехсоткилограммовую зубастую махину — и того меньше.

Но дело не только в этом. Пусть шеф так и не сравнялся со мной в колдовской силе, пусть не стал выдающимся знатоком ритуалов — смотреть он все-таки умел, и не только глазами. И даже в мире, где энергия хлещет буквально со всех сторон, ему наверняка под силу заглянуть чуть глубже. И увидеть не голого пацана, вчерашнего гимназиста, не волчару-переростка, а…

— Вот я и удивляюсь. Вроде да, а вроде… — Шеф снова прищурился, будто пытаясь просветить меня насквозь. — Так это что ж получается, ты…

— Теперь я Владимир Волков. И тоже, представь себе, привык к этому имени, — усмехнулся я. — Можно Володя. Можно Владимир Петрович. Можно ваше сиятельство… Вовкой не надо — по чину уже не положено.

— Сиятельство? — Шеф приподнял седые брови. — Быстро же ты… Владимир Петрович. И говоришь красиво. Только одно у тебя, друг ситный, не сходится.

Глаза напротив вдруг полыхнули недобрыми огоньками, и я с тоской подумал, что второй раз так же резво и изящно перекинуться в зверя уже не получится. Но, к счастью, возвращаться к мордобою шеф, похоже, не собирался. Хоть и всем своим видом давал понять, что до доверия и взаимопонимания нам еще…

Скажем так, далековато.

— Помер ты, Владимир. В декабре девятьсот четвертого снарядом разорвало. — Шеф подался вперед, демонстрируя ладони. — Я вот этими самыми руками тебя хоронил.

— И что, даже тело видел? — зачем-то поинтересовался я.

— Да какое там тело… Что осталось. — Шеф шумно выдохнул через нос, отвел глаза — и вдруг снова впился в меня взглядом: — Не бывает такого! Может, ты чужую личину забрал или яблок молодильных нашел — в это я еще поверю. Вот только с того света, Владимир, еще никто не возвращался. Будь ты хоть сто раз крепкий, хоть сам черт, но уж если помер — то помер.

На лице шефа на мгновение мелькнул… нет, не страх — меня древний воитель уж точно не боялся. Хоть в зверином обличии, хоть в человеческом, хоть в каком угодно еще. Но сам факт моего таинственного воскрешения из ошметков человеческой плоти даже для него оказался чем-то запредельным. Из ряда вон выходящим, невозможным, немыслимым… и все-таки случившимся.