Со своего места Горчаков мог увидеть только ноги в начищенных до блеска сапогах, зато я обозревал всю картину целиком: где-то с полдюжины бездыханных тел на полу, облаченных в форму. Анфилада покоев его величества изрядно уступала размахом своей старшей сестре, объединившей парадные залы, однако просматривалась немногим хуже. Уходящая в глубину западного крыла вереница дверей выглядела так, будто кто-то прорывался через нее с боем.
Но явно не одновременно с нами, а куда раньше. Выстрелы еще гремели во дворце, но только на первом этаже. Похоже, группа Скавронского застряла где-то на подступах к Салтыковской лестнице и так и не смогла прорваться наверх… Однако охранявшие жилые покои кавалергарды погибли. И не от наших пуль, хоть и лежали обратив навсегда замолкшие винтовки туда, откуда шли мы с шефом и Горчаковым.
Крови на паркете, коврах и даже украшенных позолотой стенах было предостаточно, но солдат убило не оружие, а кое-что пострашнее. Первого беднягу буквально превратило в мумию — он сморщился и высох чуть ли не до скелета. Почти мгновенно, не успев ни выстрелить, ни даже достать из расстегнутой кобуры револьвер. Так и застыл, сжимая рукоять мертвыми пальцами.
Остальных неведомый враг уничтожил уже куда с меньшим изыском: просто расшвырял силой Таланта, ломая хрупкие человеческие кости об стены или золоченую мебель. Шесть или даже больше крепких, отлично обученных и до зубов вооруженных мужчин умерли быстро и почти без шума. Убийца избавился от телохранителей — тех, кто должен был вывести императора в случае опасности — и удалился через его покои, шагая по трупам. Кавалергарды в Малахитовой гостиной и на лестнице наверняка ничего и не заподозрили.
А Иван все это время сидел здесь. Целый и невредимый, хоть и связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту. В относительной безопасности и покое: преданные телохранители или отправились к праотцам, или заняли оборону, и заглянуть в покои государя оказалось попросту некому. Кто-то изрядно постарался, чтобы мы отыскали его именно здесь, именно так и именно сейчас.
И я, кажется, уже догадался, кто именно.
— Ну же, судари, почему вы стоите! — Дельвиг шагнул вперед. — Нужно помочь его величеству!
— Разумеется, ваше преподобие, — отозвался я. — Как только мы убедимся, что он не собирается поджарить нас всех.
Рот у Ивана был крепко заткнут, видеть бедняга нас тоже не мог, зато слышал прекрасно. Не успел я смолкнуть, как он замычал с утроенной силой. То ли требуя немедленно его освободить, то ли клятвенно обещая никому не навредить… А может, наоборот — грозился немедленно нарезать всех царственным взглядом на мелкие кусочки.