На его месте мучился бы любой из нас. Кто-то непременно попробовал бы заткнуть голос долга резонными размышлениями о собственной шкуре или о бессмысленности драки, которую в принципе невозможно выиграть… и все равно бы не смог.
А для шефа все это оказалось в сто, в тысячу раз тяжелее и сложнее. Не знаю, когда именно сложилось так, что он стал… нет, не то, чтобы главным или самым крутым — просто первым среди равных старикашек, которые никогда и никому не подчинялись напрямую. Я родился на два с лишним века раньше и превосходил в колдовской силе любого из себе подобных. Среди нас были те, чья физическая мощь потрясала горы — почти в буквальном смысле. Кто-то умел сражаться на любом оружии, кто-то овладел необычными способностями, а кто-то обладал даром вести за собой остальных.
Но никто из них не стал народным героем еще до того, как прожил отпущенный простому смертному век. И даже когда большую часть наших истинных имен давно забыли, шефа всегда называли первым. Ему порой приписывали и чужие подвиги, и те, которых никто и никогда не совершал вовсе. И пусть в персонаж из древнего фольклора в конце концов осталось не так много от ныне здравствующего прообраза, это… пожалуй, это обязывало — куда больше, чем обязывало прочих из нас.
Для любого бегство стало бы позором. Для шефа — было многократно хуже смерти.
— Думаешь, я здесь прячусь?
Глаза напротив сердито сверкнул в полумраке, отражая огоньки керосинок. Нарыв, который назревал чуть ли не самой нашей встречи, лопнул. Без шума и спецэффектов — шеф просто перестал сдерживать то, что бурлило внутри, и на мгновение меня затопило чужой тоской. Холодной, густой и черной, как жижа, что хлещет из мертвых Упырей и Жаб.
— А ты думаешь, я здесь для того, чтобы читать нотации? — Я поставил автомат обратно на стойку. — Или обвинять тебя в трусости или еще в чем-то?
— А я себя, Владимир, уже сам во всем обвинил. И сам приговор вынес… Казнить только пока не получается. — Шеф нервно усмехнулся. — Но ничего, рано или поздно Леший…
— Я тебе сам сейчас голову отгрызу, — буркнул я. — Без всяких Леших.
— Может, оно и лучше было, если б отгрыз. Все одно помирать, так хоть весело, а не гнить, пока эта гнида там бал правит.
Шеф указал куда-то вверх, в потолок, однако явно явно имел в виду не улицы мертвого города над убежищем, а свой родной мир. Где действительно торжествовал очередную победу и правил бал… скажем так, наш общий знакомый.
— Вот про гниду ты мне и расскажи подробнее. — Я подхватил с ящика керосинку и шагнул вперед. — Только без помирания и прочей трагедии, медленно и обстоятельно. Торопиться нам с тобой, брат, уже некуда.