Агни тем временем добрался до площади перед Храмом Огня рядом с водопадом и теми самыми пещерами под ней, где река устроила для чужой богини Воды надежную тюрьму из собственных силовых потоков, способных выдержать и враждебную мощь, и ядовитые тени. Путь сюда дался векшу нелегко: он тяжело дышал, одной рукой зажимая рану на левой руке. С локтя капали крупные темно-фиолетовые капли, еще в воздухе источающие из себя черные завихрения. Но несмотря на это, Агни пошатываясь шел к центру площади, где стояла Сонг в том самом темно-синем ханьфу, в котором Лин видел жену в последний раз, даже кровавое пятно на груди сохранилось. Ее черные волосы спадали на лицо, но Лин знал: она смотрит на Агни, смотрит без капли испуга, зато с изрядной долей презрения. Как на букашку.

Они стаяли так, казалось, вечность. Сарасвати в теле Сонг надоело первой, и с ее тонких пальцев сорвалась небольшая синяя руна, ударившая Агни в левое плечо. Тот дернулся от удара, не удержал равновесие и припал на одно колено. Из плеча потекла новая струйка крови, источающая черные завихрения.

— И что ты заложил Яме, раз он дал тебе исцеляющую тень? — голос Сонг двоился: в первом отголоске слышалась презрение, помноженное на высокое самомнение, во втором — сожаление.

— Душу, — усмехнулся Агни. Голос его был тверд и един, в нем слышалась горечь победы, доставшейся слишком большой ценой.

Он приложил руку к ране на плече, затем поднес ладонь к глазам, вновь усмехнулся. Сонг неодобрительно фыркнула и сотворила в воздухе новую руну, больше предыдущей.

— Твоя бравада неуместна, Агни. Ты всего лишь носишь имя бога, им не являясь. Что может Искра против воплощения⁈

— Почти ничего… — прошептал он и вдруг с размаху ударил окровавленной ладонью о камни под ногами, сметая туман.

Раздался треск, тут же подхваченный эхом. Площадь дрогнула, Сонг пошатнулась, с трудом сохранив равновесие. Резкий порыв ветра откинул с ее лица волосы, обнажая все то, что она пыталась скрыть. От ее глаз по лбу и по остаткам щек вились темно-синие трещины, на дне которых пульсировали яркие капли крови, красной крови, человеческой. Сами глаза черными провалами щурились на векша, и ненависть мешалась в них с самым настоящим испугом.

— Ты!.. — зашипела она.

— Я, — спокойно заговорил он, — Агни, сын К’харога и Мьялиг, кровь и плоть Авекша, несущий в себе Огонь и Воду, тьму и свет, запираю Сонг Вей, чем бы она ни была, ибо она несет в себе смерть и разрушения!

Пока он говорил, шум рушащегося камня нарастал, площадь дрожала. Сонг, едва-едва сохраняющая равновесие, злилась все больше. Но грохот камней полностью заглушал ее брань, и только голос Агни перекрывал все. И когда он замолчал, площадь обрушилась, увлекая женщину вниз.