— Этого не очистишь, — хмуро ответила она, но активировать уничтожение не стала, и на том спасибо.

— Я знаю, что там Романов, — закрыв мужчину собой, сказал Илья. — Но его смерть ничего тебе не даст — ни успокоения, ни радости.

— Ничего ты не знаешь! Свали отсюда нафиг, не загораживай вид!

— Знаю, Лиза. Я все знаю.

— Тоже мне всезнайка, — сквозь зубы прорычала девчонка — он ее только сильнее разозлил. — Я из-за этого гада целых десять лет жизни потеряла! А могла и больше, если бы племянник старшей жрицы так удачно меня не убил. Время вернуть должок.

— Он у многих жизни отнял, причем самым трусливым образом, не беря на себя ответственность за их смерти. Но его убийство не то, с чего стоит начинать!

— Ты, блин, меня вообще слушал⁈

— Да! Послушай и ты меня! — Илья тоже начинал потихоньку закипать — раздражение легло на благодатную почву, вспаханную недавней схваткой. — Убьешь его и для тебя ничего не закончится! Наоборот! Будешь потом вспоминать всю жизнь, как из-за него в Подземелья Шамбалы попала! Раз за разом переживать тот кошмар! Ты этого хочешь, да? Ну давай, валяй! — он посторонился и кивнул на бьющегося в коконе из водных жгутов черного человека. — Отдай ему вообще всю жизнь, раз десяти лет для тебя было мало!

Целую вечность они смотрели друг другу в глаза, не желая уступать. Лиза первой отвела взгляд, щелкнула пальцами, убирая ловушку с черного человека, и пошла к дому. Илья выдохнул, пропуская удар в спину, призвал в правую руку побольше пламени и обрушил его на Романова. Даже смотреть на него не стал, когда тот упал, развернулся и снова поймал взгляд Лизы, стоящей возле клумбы с бархатцами. Треклятой клумбы с бархатцами… А Финн уже увернулся от направленного в него ствола и ударил увлеченного чужой перепалкой Сергея «Ошеломлением», подхватил падающий пистолет и наставил его на девчонку. Не на Илью. На Лизу.

Руки сработали быстрее головы, щелкнув той самой заготовкой руны. Мгновение, и Илья очутился рядом с Лизой и опрокинул ее в клумбу. Мгновение, и раздался выстрел, опаливший болью сознание. Ноги подкосились, тело бесполезным кулем свалилось на землю. Мир вокруг зарябил, совсем как во время приступов. Почему? Денис ведь снял проклятие. Неужели сделанное Ильей ради спасения остальных настолько отвратительно, что Земле противно носить его на себе? Видимо, да. Вот все вокруг рябит и крошится звездной пылью, скоро и небо рухнет, и знакомые щупальца боли потянут душу в ненавистную череду вероятностей, чтобы он из нее больше не выбрался, никогда не выбрался…

Однако, когда потянуло вверх, боли не случилось, только слабость и подступающее приливом успокоение. Но стоило Илье поддаться ему и смириться, как чьи-то ледяные руки схватили его и потянули обратно.