Привлекли их гимны бога огненного, в недрах местной звезды рожденного, да Агни звездой названного. Любопытно ему стало, захотел прикоснуться к реке, дабы жизни ее вкусить, но обожгло тело белое прикосновение то, отстранилась река, русло свое изменив.

Да у самого Агни холод на ладони остался в виде капли воды, а в капле той душа живая, от прикосновения рожденная. Испугался Агни, что сожжет душу ту пламенем своим, спеленал ее лучами солнечными, от жара спасая, но и холоду пути не оставив. С радостью принял новорожденный бог силу дарованную, сроднился с ней, прежнюю не отрекая, да уснул, приключившимся утомленный.

Нежно баюкал бог дитя свое на ладони, да все на реку смотрел. Мнилось ему, а не случилось ли и с ней то же самое? Снова приблизился он, старясь не обжигать боле, и такие слова молвил:

— Беги себе ровно. Вижу я, пламя мое причиняет боль, а потому не коснусь тебя больше. Но позволь остаться подле тебя, чтобы и дальше мог я наблюдать за племенем бессмертных — уж больно потешны. А за любопытство свое отплачу чем хочешь!

Не спешила река с ответом, призадумалась. Отказать — вдруг обидится да сожжет ее вместе с опекаемым племенем? Да еще помощь ей требовалась, ведь то и случилось, что пошли по реке от их встречи беды да разрушения, новорожденной огненной душой причиненные. Уж в какие только воды свои не пыталась она спеленать дитя, да все вырывался он, никак не успокаиваясь. Не знала река, что в ребенке суть танцующего с Цветами Огненными возродилась, а когда осознала, выпустила рыжекудрого мальчика из рук, да устремился тот с бурным потоком к месту, где племя истинно бессмертных обосновалось. Но устал ребенок в пути и силу подрастерял.

Выловил беглеца Калки, в Храм Огня привез риши да богу Огня показать. Узнал Агни сына, хоть и не видел доселе ни разу. Научил того как силу родительскую под контроль взять, как руны из нее плести, как Священное пламя призывать, да наместником города огненного стать предлагал. Выслушал его мальчик, поблагодарил за науку, но дара не принял, решив посмотреть на мир люда обычного, раз уж сам теперь умел Цветы Огненные создавать.

Как родного приняли его в Ти Нагараме, обогрели да приласкали. Сам Калки стал ему наставником, научив всему, что надо знать доброму мужу. И пройдя обряд посвящения, выбрал он имя себе Виджай, ибо успел познать и дружбу, и любовь и ради ставших родными горожан решил никогда не танцевать с Цветами Огненными и не применять силу свою разрушительную.

Но столкнулись две реки, и хлынули воды зеленой на город Огня, и не сдержал данное себе обещание Виджай, достал золотой трезубец да рассек им волну, не ведая что сила его так велика, что удар дальше ушел — равного себе искал, а найдя, уничтожил. Да не закончилось все на том, а началось только. И была война с чужаками, и лилась кровь с обеих сторон, и не мог Виджай вновь силой своей воспользоваться — боялся больше того навредить.