— Иди сюда, а то превратишься в ледяную статую прямо в кадре. Будет жаль испортить композицию таким унылым памятником, — бормочет он мне в макушку, но при этом сжимает объятия чуть крепче, чем того требует простая забота.

Я прикрываю глаза, чувствуя, как сердце делает какой-то странный кульбит. Его попытки снова «включить» режим вредины теперь кажутся мне почти милыми. Я чуть сильнее прижимаюсь к нему, чувствуя, как прохладный воздух вокруг нас наполняется теплом этого рассвета.

— Ладно, «великий мастер контента», — я с улыбкой смотрю на него, задрав голову. — Возвращаемся? Всё снял?

Марк замирает, бросив короткий взгляд на дисплей, а затем снова переводит его на пылающий горизонт. Видно, что в его голове сейчас идёт настоящая битва: желание поскорее сбежать от холода сражается с жаждой безупречного кадра.

— Стой, не спеши, — он выставляет руку вперёд, останавливая меня.

Я останавливаюсь и с лёгким вздохом смотрю на него. Опять этот режим «одержимого видеографа».

— Ещё одну штуку надо сделать. Хочу поставить камеру на таймлапс, чтобы поймать этот момент, когда солнце окончательно заливает всё вокруг светом. Это будет просто разрыв шаблона, идеальная точка в видео.

Я лишь молча улыбаюсь, наблюдая за тем, как он быстро и сосредоточенно устанавливает штатив прямо в воду. В следующие несколько минут мир вокруг нас начинает меняться во что-то невероятное. Солнце, будто огромный расплавленный слиток золота, медленно выкатывается из-за горизонта, и в одно мгновение всё пространство вокруг нас вспыхивает. Белое зеркало солончака превращается в жидкий металл, переливаясь от нежно-лилового к ярко-оранжевому и, наконец, к ослепительно белому. Облака над нами растягиваются в длинные розовые нити, а граница между небом и землёй окончательно стирается, оставляя нас в эпицентре этого светового взрыва.

— Почти всё, — шепчет он, глядя мне прямо в глаза. — Хотя, если честно, даже если я всё удалю, этот вид всё равно останется у меня в голове.

Я чувствую, как внутри что-то отзывается на эти слова. В этот момент мне хочется сказать ему, что некоторые вещи действительно не нуждаются в записи, но я лишь тихонько прислоняюсь лбом к его плечу.

— Надеюсь, память у тебя работает лучше, чем твой прогностический софт, — шепчу я в ответ.

На его губах появляется лёгкая, почти незаметная усмешка.

— Всё, хватит морозиться, а то я скоро начну терять чувствительность в конечностях.

Марк начинает быстро и ловко собирать своё оборудование. Он складывает штатив одним привычным движением, проверяет запись на камере и убирает всё в рюкзак, затягивая лямки с характерным щелчком. Теперь он снова готов к перемещению.