— Вы шевелите губами, — усмехнулся он. — Я не шпионю, просто заметил.

Она почувствовала, как щёки заливает румянец — наверное, впервые за многие годы. В прошлой жизни она давно забыла, что такое смущаться. А в этом молодом теле всё было иначе — эмоции приходили быстрее, ярче, и она не всегда успевала их контролировать.

— Я просто… привыкаю, — сказала она. — Всё здесь такое чужое.

Дэмиан кивнул, и его лицо стало серьёзнее.

— Я понимаю. Вы не просто вышли замуж — вы уехали из дома, в котором прожили всю жизнь. Это тяжело.

— В этом доме я прожила всего два дня, — сказала Анна. — А до этого — восемь лет ада.

Она не знала, зачем говорит это. Но слова вырвались сами. Может быть, потому что Дэмиан смотрел на неё без осуждения. Может быть, потому что он был единственным, кто не пытался её использовать.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Вы не рассказывали мне деталей. Но я догадывался. Леди Ирма — та ещё женщина. Я встречал её раньше, на приёмах у короля. Она всегда производила впечатление змеи.

— Вы не ошиблись, — усмехнулась Анна. — Она действительно змея. Но теперь я свободна.

Дэмиан приподнял бровь.

— Свободны? Вы только что вышли замуж.

— Замуж за человека, который не хочет меня, так же как я не хочу его, — ответила Анна. — Это не брак. Это сделка. И сделки, знаете, я уважаю больше, чем лживые обещания.

Он несколько секунд молчал, разглядывая её. Потом его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

— Знаете, Лея, вы не перестаёте меня удивлять. Вы единственная девушка из всех, кого я встречал, которая говорит о браке как о деловой сделке. Все остальные мечтали о любви, цветах и рыцарях на белых конях.

— А вы что, не любите цветы? — вдруг спросила Анна, вспомнив о пионах.

Дэмиан опешил от неожиданного поворота.

— Цветы? Я… не думал об этом. Их полно в замке. Я просто не обращаю внимания.

— А пионы у вас есть? — спросила она.

— Пионы? — он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Кажется, был когда-то старый сад в восточном крыле. Но там всё заросло. А что?

— Просто так, — пожала плечами Анна. — Люблю пионы. Они у меня дома росли.

Она спохватилась. Дома — это был не дом мачехи. Дом — там, в её прошлой жизни, на даче, куда она ездила одна, чтобы отдохнуть от бесконечных ссор. Там росли огромные, бордовые и розовые пионы. Она выращивала их сама, поливала, подрезала, разговаривала с ними. Они были её детьми, которых у неё не случилось.

— В восточном крыле, говорите? — переспросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я бы хотела взглянуть.

— Когда устроитесь, я покажу вам замок, — пообещал Дэмиан. — Там есть много мест, которые вы можете сделать своими.