— Вы серьёзно? Я должна прикрывать наш фиктивный брак разговорами о цветах?
— А что вы предлагаете? — он развёл руками. — Говорить о политике? О войне? Я думаю, цветы — гораздо приятнее.
Она покачала головой, но улыбка всё ещё оставалась на её лице.
— Договорились. Цветы так цветы.
— И ещё кое-что, — он стал серьёзным. — Я не буду прикасаться к вам без вашего согласия. Если вы почувствуете неловкость — скажите мне. Я уважаю ваше личное пространство.
Анна замерла. В его словах не было ни снисходительности, ни притворства. Он говорил так, будто это было само собой разумеющимся. И это было так непохоже на её прошлую жизнь, что ей захотелось плакать.
— Я… спасибо, — сказала она. — Вы не представляете, как много это для меня значит.
— Я думаю, я знаю, — тихо сказал он. — Вы говорили, что ваша мачеха воспитывала вас в страхе. Так что я понимаю. Мой отец тоже был тираном. Так что мы с вами, возможно, больше похожи, чем я думал.
Они помолчали. Тишина была тёплой, уютной.
— Хотите вина? — спросил он.
— Хочу, — кивнула Анна.
Он налил ей в бокал тёмно-рубиновую жидкость. Анна сделала глоток — вино было сладким и пряным.
— Это местное, — сказал Дэмиан. — Его делает старый винодел в деревне у подножия холма. Лучшее в окрестностях.
— Я запомню, — улыбнулась она.
Они проговорили ещё около часа — о замке, о слугах, о том, какие места ей стоит посетить завтра. Дэмиан был внимательным, терпеливым, и Анна впервые за долгое время почувствовала, что её слушают.
Когда она поднялась в свою комнату, уже почти стемнело. Она зажгла свечи на столе, подошла к окну и посмотрела на звёзды.
— Ну что, Лея, — прошептала она. — Мы справились. Мы здесь. Мы свободны.
Глава 7. Восточный сад
Анна проснулась оттого, что в комнату пробивался солнечный свет. Он лился сквозь высокое стрельчатое окно золотыми полосами, падал на покрывало и танцевал на стене маленькими зайчиками. Она приоткрыла глаза и несколько мгновений просто смотрела в потолок, привыкая к мысли о том, где она находится.
Не её спальня. Не её кровать. Не её жизнь.
Но тело было лёгким, молодым, полным сил. Спина не болела, суставы не ныли, голова не гудела от бессонницы. Она чувствовала себя так, будто выспалась впервые за десять лет.
Анна медленно села на постели. Комната утопала в утреннем свете — тёплом, янтарном, почти осязаемом. Стены были из светлого камня, на полу лежал мягкий пушистый ковёр, у камина стояли два уютных кресла. Вчера она не заметила всех деталей — слишком устала с дороги. Но сегодня всё выглядело иначе.
На прикроватном столике стоял глиняный кувшин с водой и небольшая тарелка с сыром, хлебом и мёдом. Рядом лежала записка, выведенная аккуратным, чуть старомодным почерком: