Она улыбнулась. Впервые за много лет — искренне.
Глава 4. Примерка и последняя ночь
Анна проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно дёрнул её за плечо. Она открыла глаза и увидела над собой круглое лицо пожилой служанки с родинкой на щеке.
— Вставайте, барышня, — сказала та без тени уважения. — Леди Ирма велела быть внизу через час. Портниха приехала.
Анна села в постели, прогоняя сон. Она почти забыла, где находится. Тело было лёгким, молодым — каждое утро она заново привыкала к этому ощущению. Больше не болела спина, не ныли колени. Она могла вскочить с кровати одним движением и не чувствовать ни тяжести, ни усталости.
«Я в теле восемнадцатилетней девушки, — напомнила она себе, глядя в окно. За ним всё так же висели две бледные луны, но сейчас их почти не было видно — утро разгоняло ночную дымку. — И через день я выхожу замуж за незнакомца».
Она улыбнулась этой мысли. В прошлой жизни она боялась всего. Боялась, что муж уйдёт. Боялась, что недостаточно хороша. Боялась остаться одна. А теперь, когда она осталась одна в чужом мире, страха почти не было.
Была злость. И была надежда.
Спустя час Анна стояла посреди гостиной, а вокруг неё суетились три портнихи с булавками в зубах и рулонами ткани. Мачеха восседала в кресле, как королева на троне, и командовала. Перед ними на манекене висело свадебное платье — ослепительно-белое, из тяжёлого шёлка, расшитое серебряными нитями и жемчугом. Длинный шлейф, пышная юбка, корсет, расшитый мелкими цветами. Слишком роскошное, слишком торжественное.
— Белое, — сказала мачеха, любуясь своей работой. — Только белое. Свадебное платье должно быть белым. И не смей перечить.
Анна молча смотрела на платье. Оно было красивым. Безумно красивым. Таким, о котором любая девушка могла только мечтать. Но внутри что-то ёкнуло.
— Зачем вы так стараетесь? — спросила Анна тихо, но твёрдо. — Вы же не любите меня. Вы хотите меня продать. Зачем тратить столько денег на наряд?
Ирма подняла на неё глаза. В них зажглось знакомое раздражение, смешанное с удивлением. Она привыкла, что Лея молчит или плачет, а теперь эта девочка говорила с ней, как равная.
— Ты — моё лицо, — процедила мачеха. — Ты выходишь замуж за князя. Это событие увидят все. Если ты выйдешь замуж в тряпье — позор падёт на меня. Я не допущу этого.
Она подошла ближе и наклонилась к уху Анны:
— Ты забываешься, девочка. Я могла бы выдать тебя за нищего или выгнать на улицу. Я могла бы заявить, что ты сумасшедшая, и запереть в башне до конца дней. Но я решила быть милосердной. Ты выйдешь за князя. Ты родишь ему наследника. И ты будешь молчать и делать то, что тебе говорят. А если нет — я расскажу князю, что ты отравилась. Что ты пыталась убить себя и невесту, которую он получит. Думаешь, ему понравится такая жена?