Анна смотрела на мачеху в упор. Внутри не было страха. Только холодная, расчётливая ярость.

— Рассказывайте, — сказала она громко, так, чтобы слышали все. — Расскажите князю, что вы довели свою падчерицу до самоубийства. Расскажите, что восемь лет издевались над ней. Расскажите, как вы отобрали у неё наследство, как морили голодом и запирали в башне. Думаете, он будет на вашей стороне?

Ирма побелела. Её губы сжались в тонкую линию.

— Ты… ты не посмеешь…

— Я уже всё ему сказала, — соврала Анна с каменным лицом. — Не в деталях, но в общих чертах. Князь знает, что я не хочу замуж. Он знает, что меня принуждают. И он всё равно согласился на брак. Значит, ему нужна не я, а мои земли или моё положение. Ему всё равно, что я делала или не делала. И если вы попытаетесь меня шантажировать — я скажу ему правду о вас.

В гостиной повисла мёртвая тишина. Портнихи замерли с булавками в руках. Служанка у дверей приоткрыла рот.

Мачеха смотрела на Анну так, будто видела её впервые. Она медленно отступила на шаг.

— Белое, — сказала Анна, глядя на платье. — Я надену белое. Но не потому, что вы приказали. А потому, что я сама так решила. И в следующий раз, когда вы попытаетесь мной командовать, я просто уйду. Я пойду к князю пешком, если понадобится. И скажу ему всё.

Она повернулась к портнихам:

— Приступайте.

Портнихи засуетились с удвоенной энергией. Мачеха молча села в кресло. Она больше не сказала ни слова до конца примерки — только сверлила Анну взглядом, в котором смешались ярость, страх и недоумение.

Вечером, когда все разошлись, Анна осталась одна в своей комнате. Она сидела на краю кровати и перебирала вещи, которые собиралась взять в замок. Их было мало — несколько платьев, старый отцовский медальон, который мачеха не нашла, да потрёпанная книга стихов на незнакомом языке.

Вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое в ящике прикроватной тумбочки. Она вытащила маленькую шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную серебром.

Анна открыла её. Внутри лежали письма. Старые, пожелтевшие, исписанные красивым, мужским почерком.

«Моей любимой дочери Лее. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. Я знаю, что твоя мачеха — женщина с холодным сердцем. Я ошибся, когда женился на ней. Но ты — моя гордость, моя радость. Ты сильнее, чем думаешь. Помни: когда вырастешь, ты будешь вольна выбирать свою судьбу. Никто не имеет права решать за тебя. Твой отец, всегда любящий тебя.»

Анна сжала письмо в руках. Слёзы навернулись на глаза — не её слёзы, а Леи, которые жили где-то глубоко в теле.

— Твой отец любил тебя, — прошептала Анна. — Он знал, что ты сильная. И ты была сильной. Ты решилась умереть, чтобы не стать вещью. Это требует мужества.