День уходит на то, чтобы сопоставить контракты и проверить подрядчиков. Я, как когда-то в следствии, рисую схемы, вызываю к себе начальника отдела закупок, потом бухгалтера, потом финансистов. Разговариваю с каждым, задаю вопросы, смотрю в глаза, ловлю нестыковки. Люди нервничают и путаются в показаниях, перекладывая ответственность друг на друга. Большинство искренне не понимает, что происходит, а я впервые снова чувствую себя в своей стихии.

К вечеру на столе выстроилась цепочка. Подрядчик ДальИмпорт получил за два года контрактов на суммы, в три раза превышающие среднерыночные. Цены заморожены на уровне позапрошлого года, хотя реальные расценки выросли на сорок процентов. В чьем кармане осела разница?

Наведя о компании справки, я понимаю, что ДальИмпорт вообще ничего Меркурию не поставлял. Это так называемая фирма-однодневка и я почти уверена, что указанный в договоре директор — подставное лицо.

Бухгалтеры просто делали свою работу, выполняли указания, отправляя деньги на счета, указанные в договорах. Но есть некто, чьей непосредственной обязанностью было заметить эти несоответствия задолго до меня. Тот, кому по должности положено проверять каждого контрагента — начальник службы безопасности.

Пока отдел кадров на месте, прошу его личное дело. Сергей Корсаков появился в Меркурии два года назад — за несколько месяцев до гибели Ри. Как и я, бывший правоохранитель, ушел на пенсию по выслуге с поста начальника одного из отделов линейной полиции. Теоретически у него за плечами опыт и нужные связи. Практически — его раздолбайство стало причиной контрактов с ДальИмпортом, принесших Меркурию убытки.

Нажимаю кнопку селектора:

— Виктория, пригласите ко мне Сергея Павловича.

Голос ровный, хотя внутри всё кипит. Но теперь злость наконец находит выход. А может, это и не злость вовсе, а то, что осталось от интуиции следователя, кричащей, что потянув за ниточку в виде Корсакова можно распутать целый клубок загадок. На сей раз на кону не квартальная премия и не социальная справедливость, как раньше. Теперь это вопрос моих личных интересов и интересов моей семьи. Того, что от нее осталось.

Корсаков появляется минут через десять. Мужчина под пятьдесят, с сединой на висках, одетый дорого, но с претензией на скромность — пиджак без логотипов, часы спрятаны под манжет. Он не улыбается и не пытается казаться любезным. Просто садится в кресло напротив, закидывает ногу на ногу и ждет.

Мне он не нравится. Внутри нарастает напряжение, но я заставляю себя говорить спокойно, размеренно, как на допросах: