Из страха привязаться и потерять Костя не додаёт сыну того внимания и любви, которые мог бы. Ему сложно на них решиться. А Елисей стал для Савелия настоящим отцом: и фактически, и по фамилии. С ним он обсуждает школьные проблемы и ужинает за одним столом. От Семенова — лишь отчество, голубые глаза и непослушные светло-золотистые волосы.
— Нет, Мальвина. Это другое, — сонно бормочет Савка, когда я уже успеваю подумать, что он уснул. — Ели — умный и правильный. Он мне очень нравится, и я хочу быть на него похожим. Но папа всегда поддержит меня. Во всем. С ним я могу быть собой. Любым.
Стараюсь не думать о том, что в отличие от Князева, Семенов поддерживает сына в любых глупостях, даже самых небезопасных. А на губах расплывается довольная улыбка. Я улыбаюсь темноте и тускло-зеленым звездам на потолке детской и прежде, чем уснуть, тихо добавляю:
— Я тоже.
[1] Клиффхэнгер — прием, когда сериал обрывается на самом интересном месте, и ты остаёшься сидеть перед экраном с открытым ртом и мыслью «как же так?». В отличие от реальной жизни, где обрывы случаются без предупреждения, а продолжение не гарантировано.
Глава 24 Незаслуженно много
Fire Starter — Sons of Legion
Этот город на меня дурно влияет. Как иначе объяснить, что появляться в местах-ловушках вошло в привычку? Склонностью к мазохизму?
«Лучше бы выспалась, — посмеивается сестра. — И позавтракала. Тебя здесь вряд ли будут кормить».
В этом она права. Здесь меня скорее в очередной раз назовут избалованной дрянью, но я во-первых привыкла, а во-вторых, необходимости разговора это не отменяет.
Сидя в тишине салона с заглушенным мотором, разглядываю двор кирпичной пятиэтажки. Думала, память изведет меня, назойливо подбрасывая картинки из прошлого. Фото с осмотра убийства Ри. Первого поцелуя с Семеновым. Провального обыска у Куприна. Но по утрам всё иначе. Флешбеки не бьют по глазам и не заставляют задыхаться — они просто есть, как фон или шум за окном. Приедь я вечером — переживала бы, плакала, искала в каждой тени знакомые силуэты. Сейчас просто смотрю на темные окна пятого этажа, почти обыденно и совсем недолго. Выхожу на серую улицу.
Под ногами стелется туман от встречи рассветной прохлады с теплом сырого асфальта. Фонари горят зазря, театрально разливая желтые круги. Утренний воздух свежий и пьянящий, как первый глоток шампанского. Вдыхаю его, и волнение шипящими пузырьками разбредается по телу. Оно покалывает на кончиках пальцев пока шагаю к знакомому подъезду.
Но едва собираюсь нарушить тишину звонком домофона, дверь распахивается, а вырвавшаяся на волю стая корги бросается навстречу, словно только и ждала моего появления.