На этот раз он жует еще дольше — даёт себе возможность продумать ответ или сформулировать его так, чтобы он меня устроил.
— Я не уверен, что тебе стоит знать об этом до того, как я всё проверю, Мальвина, — заявляет он, наконец и вопросы сыплются из меня, как крупа из разорванного мешка:
— Он указал на кого-то конкретного? Назвал имя? Это кто-то из Меркурия? Вдруг я смогу помочь вывести его на чистую воду?
— Назвал, — нехотя признается он. — Но я ему не верю. Год в изоляторе изменил Тихомирова и расколоть его теперь не так-то просто.
— Почему не веришь? Чье имя он назвал?
Мы теперь и завтракаем вместе, обсуждая дело, как когда-то. Еще один повод для дежавю, но мне не до этого. Особенно, когда Костя наконец признается:
— Твоего отца. — Он перестает жевать, следя за моей реакцией, а поняв, что я не собираюсь от этой новости падать в обморок, продолжает: — Но у него вообще не было мотивов убивать дочь, которую он мечтал сделать своей преемницей.
А я, как ни странно, верю. Ведь несмотря на отсутствие мотива, именно папа распорядился убрать из дела об убийстве Ри часть документов. Что если они указывали на него? Или на Тихомирова? Интересно, что скажет об этом Ри, но Ри молчит, не став комментировать ни Костино заявление, ни мои мысли.
Глава 16 Навыки медвежатника
Insomnia — Simon Christenko
— … у Малинина и связи с Тихомировым никакой нет, — продолжает убеждать Костя, когда мы выходим из машины и направляемся к входу в Талассу. — А выгоды от смерти Арины он не получил…
Мы занимаемся этим все утро: Семенов оправдывает моего отца, а я — выдвигаю гипотезы, которые могли бы сделать Владимира Малинина нашим главным подозреваемым.
— Ри всегда была самой послушной из нас, поступала так, как он хотел. Но что, если она сделала что-то ему наперекор? — предполагаю я, входя в раздвижные стеклянные двери.
Ринкино молчание напрягает еще больше. Неужели Тихомиров сказал правду и отец — заказчик убийства? Это одновременно выглядит и абсолютно невероятным и… возможным. И я наверняка уверилась бы окончательно, если бы не Костин скепсис:
— Что например?
Он считает обвинение моего отца очередным раундом игры с Тихомировым. Уловкой, основной смысл которой — отвлечь и пустить расследование по ложному следу. Кто из нас прав, а кто ошибается?
Светлые мраморные полы отражают утреннее солнце, превратив лучи в золотистые блики. В холле Талассы прохладно и тихо — идеально до стерильности. Геометрия подчинена четкому порядку, контрастирующему с моим хаосом. Он всё ещё клубится внутри, когда мы с Семеновым расходимся по кабинетам, и погрузившись в ежедневную рутину, я продолжаю придумывать новые и новые причины для недовольства отца лучшей из своих дочерей.