Олег говорит со мной так, как когда-то говорил с Ариной. Она была стойким одуванчиком — гнулась и могла выстоять под ветрами и грозами. Он забыл, что вместо Ринкиной гибкости внутри меня — прут стальной арматуры. Я тоже забыла. Но только что вспомнила.
Моё «нет» оказалось не таким уж и категоричным. Я открываю глаза и, пользуясь редкими мгновениями ясной тишины в голове, шокирую Фомина резким заявлением:
— Я сама со всем разберусь.
Глава 6 Причины задержаться
Hurricane — SATV Music
Утро начинается с серого неба и тишины в голове. Впервые за несколько дней я не слышу этого проклятого звона, и тишина кажется почти осязаемой — как одеяло, в которое можно закутаться с головой и не вылезать. Но я вылезаю. Собираюсь быстро, без обычной утренней борьбы с собой. Заспанная женщина с короткими голубыми волосами, взглянувшая на меня из отражения в зеркале, совсем не похожа на Ринку, но и на меня тоже не очень-то похожа. Я теперь новая — странная, незнакомая. Некоторым природой дано полезное умение после любых невзгод восставать из пепла, как птица Феникс, но я просто склеила себя из осколков, руководствуясь принципом «и так сойдет».
Из Владивостока выезжаю рано. Город еще сонный и тихий, машин на дорогах совсем немного. Залитая весенним солнцем трасса вьется вдоль побережья. Через час я расслабляюсь настолько, что включаю музыку погромче и подпеваю знакомым песням. Как мало, оказывается, было мне нужно: дорога, одиночество и хрупкое ощущение свободы. Сопки, покрытые пушистой зеленью, тянутся к небу, а где-то там, за ними, город, в который я клялась не возвращаться, но возвращаюсь.
Странно, но эта мысль не вызывает паники. Только глухое, ноющее чувство где-то в груди — там, где год назад была открытая рана. Одуванчикам на моем пепелище не вырасти, но я научилась с этим жить. Пора смириться. Костя сделал выбор, пусть и не в мою пользу. Светочка оказалась ближе и понятней. Война за внимание Семенова закончилась, не успев начаться. И я должна признать поражение. Не потому, что слабая. А потому что, если человек по-настоящему дорог, его счастье должно быть важнее собственной боли. Мне должно быть достаточно того, что Костя существует в этом мире, что он жив-здоров и у него всё хорошо. Даже если это «хорошо» — не со мной и от этого внутри всё переворачивается.
Дорога достаточно длинная, чтобы я успела себя в этом убедить, и тревога сменилась смирением. Я решу вопрос с Вертинской за полчаса, максимум час. И сразу обратно — причин задерживаться у меня нет.
Серая легковушка обгоняет по второй полосе и подрезает так резко, что я едва успеваю вывернуть руль. Чертыхаюсь, уже на обочине, переключая рычаг коробки передач. Заметив, что легковушка припарковалась впереди, выскакиваю из Гелендвагена: