— Прощай.
Костя выдерживает мой взгляд и протягивает руку для последнего рукопожатия, обозначая наши новый границы: без поцелуев и объятий. Я даже завидую его сдержанности, мне бы такую. Потому что сама я сейчас близка к ярости. Хочется встряхнуть его за плечи и закричать, но я молчу, подтверждая, что не столь плохая актриса, какой Ри меня считала.
«Признаю свою ошибку, — с готовностью соглашается, сестра. — С меня Оскар. Только ты доиграй эту роль до конца».
Для того, чтобы доиграть до конца, нужны силы, а я ощущаю себя апельсином, чудом выбравшимся из соковыжималки. События последней недели окончательно меня измотали и добили стрессом и недосыпом. Энергия на нуле.
«А ты всё же поищи в себе немного, — советует Ри и многозначительно усмехнувшись добавляет: — То, что было между вами сегодня утром, должно было неплохо тебя… подзарядить».
Сдерживаю фырканье в ответ на ее намеки, чтобы не выдать себя Семенову, но Ринка права. Пожалуй, энергия во мне всё же есть. Чуть-чуть. Как искра в сыром костре, которая ещё может разгореться, если подуть. Осталась где-то глубоко, под слоем усталости и пепла.
А еще, слишком много чужих гештальтов. Куприна — он винит себя за то, что с Дорониной уже ничего не исправит. Князевой — она считает, что незаслуженно обидела Костю, сбежав перед бракосочетанием. Ринки — она так и не вышла замуж. Леры, дважды подготовившей несостоявшуюся свадьбу. Мищенко — он считает себя обязанным Семенову за то, что тот спас его жизнь и разрушил свою.
Волкова права. У меня недостаточно эмпатии, чтобы всерьез переживать за чужие гештальты. Но у меня есть свой. Я должна узнать истинные причины того, почему Костя дважды от меня отказался.
И дать ему шанс отказаться трижды.
Глядя Семенову в глаза, я нащупываю в сумочке холодный металл, всё это время дожидавшийся своего звездного часа. А вместо того, чтобы пожать протянутую руку, я защелкиваю на Костином правом запястье наручники.
Глава 37 Последний подарок
Awakening — Joseph Heath
Пожалуй, это стоило того только ради вот этого искреннего недоумения и замешательства в его глазах. Ради растерянности, подобной которой я не лице Семенова вообще никогда не видела. Ради недоверчивого взгляда, который он в затянувшемся молчании переводит с моего лица на наручники, соединяющие наши запястья: моё левое и его правое, и обратно.
— Как я должен это понимать? — осторожно интересуется Костя, наконец, поняв, что объяснять ситуацию я не собираюсь.
У меня нет ответов на его вопросы. Если бы я вчера не передумала выходить за него замуж, наверняка сотню раз прокрутила бы в голове наш диалог, сочинив массу остроумных и аргументированных реплик. Но я этого не сделала, поэтому приходится импровизировать. Невозмутимо пожимаю плечами: