— Это я твое желание исполнила. С ними, знаешь ли, надо быть осторожней.

Уверена, он помнит свою брошенную на эмоциях фразу о наручниках. Костя произнес ее тогда, когда не хотел отпускать меня. В том, что сейчас он о ней жалеет, я уверена тоже.

— Мои желания изменились за этот год. — Он хмурится и вертит рукой, пытаясь найти возможность сбежать, но ее нет.

Годы, проведенные в правоохранительной системе, не прошли даром — я застегнула наручники идеально, ему не вывернуться. А рука у него осталась последняя и единственная. Насмешливо вскидываю подбородок:

— Значит, считай, что я исполнила своё.

— Это не смешно, Мальвина, — мрачнеет Костя. — Давай ключ, меня ждет такси.

«А по-моему, очень даже смешно, — хохочет Ри, для которой наши отношения — что-то вроде веселенького ромкома. — И это он еще не знает, что у тебя нет ключа».

— У меня его нет, — беспечно просвещаю Семенова я. — Это наручники Мищенко, и ключ, соответственно, тоже у него.

Даю Косте пару секунд, чтобы осознать и смириться с необходимостью быть пристегнутым ко мне в ближайшие несколько часов, а потом спешу обрадовать:

— Но тебе повезло — Макар сегодня во Владивостоке. И сейчас мы просто вместе поедем к нему. — Я улыбаюсь, но ответной улыбки не получаю. — Отмени такси, Кость. Тебе придется задержаться еще на какое-то время.

Боюсь представить, кто еще будет свидетелем моего приближающегося фиаско. Князевы. Куприн. Костин отдел. Возможно, мой отдел тоже. Чем больше фамилий всплывает в голове, тем страшней мне становится. Но Костя ведь когда-то пережил подобное, значит и я сумею. Наверное.

Начальница бухгалтерии, проходя мимо, проявляет свойственную совам способность поворачивать голову на двести семьдесят градусов, но вопросов не задает. Когда женщина скрывается в папином кабинете, подозреваю, что она задаст их отцу, но меня это сейчас мало волнует. Куда интересней дождаться ответа Семенова, но на этот раз выбор у него невелик.

— Поехали, — вынужденно соглашается он. — Если по пути ты объяснишь мне причину вот этого всего.

Причину он поймет сам, а я по пути планирую свой последний и самый важный в жизни допрос. Первое правило: выбить допрашиваемого из зоны комфорта, я уже выполнила. И пока мы, скованные наручниками, шагаем бок о бок, продумываю вопросы. Обернувшись у лифтов, в конце коридора вижу отцовский силуэт, но дверцы уже открылись, и я вхожу вслед за Семеновым, оставив папу без объяснений. Если все закончится хорошо — он поймет, если нет — в подробностях тоже не будет необходимости.

Ловлю странное дежавю: снова лифт, снова Костя лишен возможности сбежать, а мне снова нужны от него ответы: