Обидно даже, что сказанное дальше от правды, чем мне бы хотелось. В одном Костя прав: раз уж я сюда явилась, придется работать. Смиренно признаю это, но из груди всё равно вырывается тяжелый вздох.
— Иди, Мальвина, — на этот раз голос Семенова звучит ободряюще, и я расправляю плечи. — А я пока понаблюдаю за остальными.
Но когда ухожу, знаю, что наблюдает он за мной, и это приятное ощущение. Под этим взглядом я наконец-то чувствую себя в безопасности, могу немного расслабиться и осмотреться. У одного из фуршетных столов Лера смеется над шуткой яркой блондинки в бирюзовом платье. Их жесты и мимика говорят о давнем знакомстве и моему появлению в этой компании вряд ли обрадуются. Мужчин, явившихся вместе с ними, я вижу впервые. Значит, здесь не только сотрудники, но и партнеры. Это к лучшему. Может удастся выведать у них что-нибудь интересное.
Виктория, заметив меня, приветственно кивает, но вскоре отворачивается к темноволосому собеседнику. В ее руке бокал шампанского, а платье с блёстками сияет в приглушённом свете. Все здесь — чужие, посторонние. Даже папа и Олег выглядят отстраненно и холодно. Хорошо, что хотя бы Костя со мной. Стараюсь не искать его взглядом, но всё равно постоянно нахожу.
— Я ждал тебя раньше, Ли. — При виде меня папа сводит брови на переносице, привычно начав разговор с упрека.
— Не надо, Владимир Евгеньевич, — вступается за меня Фомин. — Главное, что она здесь. Здравствуй, Алина.
Если Олег и обижен, то не подает виду: искренне улыбается и обнимает меня за плечи, окутав ароматом селективного парфюма. Он помогает снести каждую из новых папиных нападок, начиная от претензий к недовольному выражению лица, заканчивая неумением налаживать контакты с нужными людьми. К концу этого неравного боя выражение на моем лице едва ли становится счастливей. Зато папа внезапно широко улыбается. Но, как оказалось, не мне:
— Марк, рад видеть! — Он приветствует крепким рукопожатием мужчину в черном костюме и белой рубашке, небрежно распахнутой у ворота.
[1] Эгершельд — один из районов Владивостока.
Глава 18 Знак согласия
Simple Waltz (No. 2) — Kapiton Neklyudov
Имя достаточно редкое. Я успеваю догадаться о том, кто передо мной до того, как папа его представляет:
— Марк Нестеров…
— Таласса — ваше творение, — улыбаюсь я, вспомнив о словах Леры. — Редко восхищаюсь архитектурой, но здесь видна рука мастера.
— Это скорее хобби, — губы мужчины расплываются в добродушной усмешке. — Когда-то я мечтал стать художником и теперь таким способом реализую утраченные амбиции.
Вопреки папиным заверениям о моем неумении налаживать контакты, с Нестеровым легко удается поддерживать классический смол-ток[1] . Я признаюсь, что тоже с детства мечтала быть совсем не тем, кем стала, а он высказывает шутливые предположения о том, какая работа могла бы мне подойти, хотя я почти уверена: он знает о моем следственном прошлом. Ри не могла не рассказать. Наш разговор никак не касается сестры. Ни я, ни Марк не решаемся произнести ее имя вслух, но Ринка отчего-то незримо ощущается рядом, словно стоит за спиной, наблюдает, улыбается — и, кажется, одобряет.