Поэтому я позволяю себе на время абстрагироваться от проблем. Осторожно целую бьющуюся жилку на Костиной шее, ощущая губами резко участившийся пульс. Пространство шкафа сужается до размеров широких плеч Семенова, до тепла тела сквозь ткань, до запаха — сандал, дым, что-то горькое и неуловимое, от чего кружится голова.
Голоса Олега и отца всё ещё звучат, но я больше не прислушиваюсь. Сердце бьется так сильно и часто, что, кажется его шум разносится далеко за пределы Талассы. Но когда спустя двадцать минут кабинет снова пустеет, мы с Семеновым остаемся незамеченными. Не спешим покидать убежище на случай, если отец забыл что-нибудь и сейчас вернется.
— Только не говори, что ты и у Гевельса сидела в шкафу, Мальвина, — шепчет Костя, но выпускать меня из плотного кольца рук тоже не торопится.
— Хорошо, не буду, — легко соглашаюсь я. — Скажу только, что сидеть в шкафу с тобой, Семенов, приятней, чем в одиночку.
— Польщен. — Он первым выходит из шкафа и разминает затекшую шею. — Но когда в следующий раз я решу тебе помочь, напомни мне пожалуйста этого не делать.
— Нет уж. — Я разглаживаю складки на юбке и снова осматриваю кабинет, предполагая с чего продолжить обыск. — Мы вообще-то еще не закончили.
Но Семенов уже открывает замок, намереваясь уйти.
— Закончили, Мальвина. — Он кивает на дверь, намекая, что меня одну тоже здесь не оставит. — Я интуитивно чувствую, что это не он и подозревая твоего отца мы просто зря теряем время. Тихомиров солгал.
Убедившись, что коридор пуст, выхожу первой. Это не значит, что я согласилась. Понуро смотрю под ноги. Ворчу негромко:
— Мне бы твою уверенность. Интуиция всё равно опирается на факты. А в моем прошлом нет фактов, способных убедить меня в папиной невиновности. Поделись своими и я перестану под него рыть.
Семенов в последнее время страшно несговорчив — высказывая свою просьбу я почти не жду ответа. Тем не менее, обогнав меня в несколько широких шагов, Костя бросает, не оборачиваясь:
— Опознание. Есть эмоции, которые не сыграешь. В тот момент твой отец был искренним. Это не он.
Внутри отчего-то сразу становится горько, а во рту сам собой появляется отвратительный привкус кислого виноградного сока. Мне бы спросить о подробностях того дня, о деталях и эмоциях, свидетелем которых стал Костя, но я не уверена, что хочу знать. Поэтому мы просто молча расходимся по кабинетам.
Глава 17 Сломанные шестеренки
Quest for Perfection — Jamie Salisbury
— Ты же знала, да? — допытываюсь я у сестры, едва ее голос соизволил вернуться в мою голову. — Что папа ни при чём. Он ведь ни при чем?