Но мне сейчас абсолютно не до Олега, да и не до отца тоже. Ощущая, как каменеет мужская спина под моими пальцами, я на время перестаю дышать. Кажется, будто каждое прикосновение оставляет на его коже невидимые следы — росчерками пера на чистом листе. Мышцы под тканью рубашки напряжены до предела — Семенов из последних сил сдерживается, чтобы не отстраниться. Или не ответить. В конце концов, он левой рукой крепче прижимает меня к груди, чтобы полностью обездвижить. Ощущаю спиной твердость металлических пальцев, но это не вызывает дискомфорта.

— Хватит, — шепчет Костя одними губами, но разобрать легко.

Его положение куда хуже моего. Потому что реакция папы, обнаружившего в шкафу меня одну, будет сильно отличаться от реакции, обнаружь он меня в шкафу с Семеновым. Еще и присутствие Фомина усугубляет ситуацию.

— … тоже будет. — отвечает папа на какой-то вопрос Олега. — Вика должна проконтролировать.

— Уверены, что это необходимо? — Фомин оказывается совсем близко к шкафу, и мы с Семеновым одновременно задерживаем дыхание. — Может хватит уже ее мучить? Она не справляется.

Без труда догадавшись, что речь обо мне, я старательно концентрирую на разговоре внимание, хотя с учетом близости Семенова это не так просто.

— Дам Ли еще немного времени, — устало отмахивается папа, а щелчок открываемого окна кабинета впускает приглушенный уличный шум. — Мне кажется, еще рано делать выводы.

— А что потом?

Знаю, Костя слушает так же внимательно, как и я. Если Владимир Малинин причастен к смерти Арины, в его разговоре легко может проскользнуть какая-нибудь важная деталь, а мы, как два пса, учуявшие след, наверняка ее не пропустим.

— На этот случай у меня есть «Архи-Строй». Я уже говорил с Авериным и Нестеровым. Они предлагают неплохие условия.

Из всего сказанного я знаю лишь фамилию «Нестеров», но если она о чем-то и говорит, так о том, что диалог вряд ли коснется убийства Рины. И вообще-то я не так уж и обездвижена. Уткнувшись в грудь Семенова я явственно ощущаю под рубашкой такой же как у меня кулон, а мое лицо на расстоянии сантиметра от его шеи.

— Она хотя бы советовалась с вами, прежде чем притащить сюда этого бывшего опера? — Олег отошел от шкафа с столу и его голос звучит немного тише.

— Она меня попросила, — негромко усмехается папа и его кресло поскрипывает, словно он откидывается на спинку. — Лично, Олег. Лина с детства у меня ничего не просила, поэтому я не смог отказать. Так что потерпи его немного.

Я ведь и правда с детства ничего не просила. Тем интереснее, что мне папа всё же отказал в просьбе, но отчего-то потом уступил Семенову. И сейчас солгал Фомину. Всё это кажется слишком сложным и не зная тайну вражды Кости с моим отцом, в ситуации все равно не разобраться.