— Нужно поискать в отцовском кабинете всё, что укажет на его связь с Тихомировым.

Костя смотрит скептически: сверху вниз, хотя я стою, а он сидит. В его взгляде колючая проволока, за острые края которой я так и не научилась пробираться.

— И что ты надеешься там найти, Мальвина? — спрашивает он ровно. — Папку с надписью «Тихомиров. Гонорар за убийство»?

— Не знаю, — я поджимаю губы, но не собираюсь признавать поражение. — Счета. Переписку. Контакты.

— Никто не станет хранить подобное в ожидании, пока ты явишься с обыском. Незаконным.

Я расправляю плечи, упираю ладонь в бок, и деловито признаюсь:

— В свое время именно так я выведала секреты Гевельса.

— Правда что ли? — Семенов подпирает ладонью подбородок. — И много узнала?

— Достаточно. — Не собираюсь признаваться, что в один из таких незапланированных визитов в чужой кабинет чуть было не попалась — дело того стоило. — И сейчас узнаю, хочешь поспорим?

— Не хочу. — Костя отворачивается к монитору, давая понять, что разговор окончен, но я уже приняла решение и не собираюсь отступать, даже без его поддержки.

Скорее даже наоборот: теперь мне во что бы то ни стало нужно доказать Семенову, что я смогу справиться в одиночку. И Первым пунктом моего плана значится раздобыть ключ — у секретарши над столом есть металлический ящик с запасными.

Но Виктория, как назло, торчит на своем месте — листает документы и поправляет прическу, словно позирует для обложки глянца. Я будто бы невзначай останавливаюсь рядом:

— Пожалуй, мне всё же нужен наряд на завтрашний вечер.

Пока секретарша оживленно перечисляет заказанные фасоны и открывает сайт с каталогом магазина, не свожу взгляд с ключницы над столом. Отвлекшись, указываю на монитор:

— Вот это, голубое хочу.

— У него размеры от сорок шестого, а у вас сорок второй, Алина Владимировна, — с сомнением тянет Вика.

— До мероприятия целый день. Может успеют ушить? — капризно заявляю я, хотя уже разглядела платье и поняла, что оно мне абсолютно не нравится.

Подчиняясь принципу «желание дочери учредителя — закон», Васильцова нехотя звонит в магазин. Возможно, она даже глаза закатывает, но я не вижу — слишком увлечена кражей ключа. Когда секретарша кладет трубку, он уже крепко сжат в моём кулаке.

— Сказали, что ушить не смогут, но предлагают похожий вариант, — Виктория разводит руками, а я демонстративно вздыхаю, старательно скрывая ликование.

Но у дверей отцовского кабинета, эйфория слабеет. А когда я, почти минуту провозившись с ключом, выясняю, что он почему-то к двери не подходит, она исчезает совсем. Чертов замок не поддается.