— Арамис! Портос! — одергивает самых бойких хозяйка, держащая поводки собак как связку воздушных шаров. — Соблюдайте приличия! Не всем нравится ваше внимание с утра пораньше!

Я с улыбкой глажу мягкую шерсть на спине ближайшего ко мне пса, пытаясь угадать, Атос это или ДАртаньян. Память любит играть в странные игры: запоминать то, что не нужно, и терять то, что важно. Имена и отчества длиной в полстроки врезаются в голову без спроса, а потом лежат там годами, ожидая своего часа. Обычно этот час наступает когда не надо: на важном совещании или перед сном, но сейчас, вопреки обыкновению, момент подходящий:

— Здравствуйте, Ираида Сигизмундовна! — Я придерживаю дверь подъезда, одновременно не дав ей закрыться. — И вам доброе утро, господа мушкетеры!

Прищурившись, женщина тоже меня узнает и расплывается в улыбке:

— Алиночка! Вы же так и не взяли щенка из питомника! — Она всплескивает руками так, словно остаться без щенка — худшая из бед. — Передумали?

— Не совсем… — замявшись, я придумываю ответ, который не позволит изобличить мою ложь: — Не успела просто, но обязательно заеду в питомник… как-нибудь потом.

«Как-нибудь потом» — это такое завуалированное «никогда». Визитка питомника до сих пор заткнута за солнцезащитный козырек Гелендвагена, но пока где-то рядом бродит коварный организатор убийства, а я сама пытаюсь за неделю организовать тайную свадьбу с Семеновым, собака — последнее, о чем хочется думать.

«А зря, — хихикает Ринка. — Разговаривай ты с собакой, а не со мной, тебя не считали бы сумасшедшей».

— Не тяните, Алиночка! — не ощутив в моем ответе фальши причитает собеседница. — Сейчас как раз последний помет раздают, там такие малыши! Мама — чемпионка, а папа из Москвы с отличной родословной! Если хотите, заходите на чай, я вам фото на сайте покажу!

— Простите, Ираида Сигизмундовна, с радостью бы, но очень тороплюсь! — заверяю я, юркнув в подъезд и на этот раз не лгу.

Мне ведь действительно нужно торопиться. Потому я и умчалась от Князевых так рано, не дождавшись оладий. Я ведь понятия не имею, насколько затянется разговор, о котором Косте пока знать не желательно. По ступенькам взлетаю быстрее, чем в тот раз, перед обыском. И снова застываю перед дверью на пятом этаже. Той самой, которую когда-то по моему приказу ломал СОБР. Как же сильно с тех пор все изменилось. За минуту собравшись с мыслями, решительно стучу.

Кажется, мне впервые удалось застать Куприна врасплох. Прежде, чем заспанный хозяин квартиры появляется на пороге, проходит минут пять, не меньше. На этот раз Костя не предупреждал его о моем визите, поэтому еще на какое-то время мы с Василием застываем друг перед другом по разные стороны дверного проема.