Хозяин квартиры всего на мгновение удивленно поднимает брови. Садится за стол он уже с такой невозмутимостью, словно ему вот так каждое утро завтраки подают.

— Выглядит вкусно. — Он берет столовые приборы и аккуратно отрезает от яичницы кусочек. — Я впечатлен.

Это похоже на похвалу. Принимаю ее неуверенным кивком и устраиваюсь напротив. Пробуждение сегодня было ранним и, успев проголодаться, сразу принимаюсь за еду. Василий же, наоборот, осторожничает. Подозревает, что завтрак отравлен?

— Вряд ли ты специально примчалась из Владивостока, чтобы меня накормить, Мальвина, — продолжает он, убедившись, что яда в яичнице нет. — Подозреваю, тебе что-то от меня нужно.

Снова киваю, на этот раз уверенней. Не решившись, в лоб заявлять о своих планах, интересуюсь:

— Он ведь советовался с вами, когда решил вычеркнуть меня из своей жизни?

— Я и забыл, что ты привыкла обвинять меня во всех смертных грехах, — Он устало усмехается одними губами и макает хлеб в соус. — Как обычно.

Солнце, поднявшись выше, заглядывает в окно, пригревает спину, ложится на половину стола и поблескивает на краешке тарелки.

— А вы, как обычно «ни при чем»? — Скептически склонив голову к плечу, я смотрю на собеседника, с которого вполне станется солгать. — Как-то не верится.

— Плохо ты знаешь Костю. — Усмешка исчезает с его губ так же неожиданно, как и появилась. — Или плохо представляешь, с чем он столкнулся. Он ведь не только тебя из жизни вычеркнул.

Завтрак внезапно начинает казаться кислым, и я делаю глоток кофе с медом. Впервые смотрю на ситуацию под таким углом, лишь теперь понимая масштаб проблемы.

— И вас?

Куприн кивает:

— Я просто не сдался так быстро, как ты.

Фыркаю недовольно, точь в точь как белый кот Князевых. Разве у меня был выбор? Я ведь понятия не имела о том, что с Семеновым происходит, слишком качественно он от меня отгородился. Только теперь понимаю, что именно тогда, в первые дни, должна была брать палату реанимации штурмом. Светочка, наверняка, так и сделала. И Куприн.

— Я не сдавалась! — обиженно вздернув подбородок заявляю я. — И не собираюсь! Я замуж за него хочу!

В тишине нож Куприна со звоном ударяется о край тарелки. Вот теперь Василий по-настоящему удивлен. Он даже бледнеет, а во взгляде мелькает что-то, чему я не сразу подбираю определение. Лишь потом понимаю, что причина не во мне и даже не в Семенове. У Василия свои ловушки. Возможно, он только что услышал от меня то, что когда-то ждал от Дорониной и не дождался? Или дождался, но она оказалась недостаточно убедительной?

— Костя знает об этом?