В этом и загвоздка. Приходится удивить Куприна еще больше и посвятить его в продуманный до мелочей план. Он поправляет скатерть, хотя это не требуется, и откинувшись на спинку стула, несколько секунд смотрит не моргая, словно я только что сказала, что собираюсь заставить планету вертеться в обратную сторону. Потом медленно, почти недоверчиво, качает головой — будто проверяет, не ослышался ли:

— Ты это сама придумала?

— Нет, — честно признаюсь я. — С Князевыми.

Василий смеется неловко, со скрипом, словно он слишком давно этого не делал и механизм, отвечающий за смех, успел заржаветь. Но в нашем случае смех, даже такой, куда лучше недовольства.

— А ко мне ты приехала для чего? За благословением? — продолжает смеяться он, но на самом деле, в его шутке есть доля истины и у моего появления на его пороге несколько весомых причин.

Во-первых, Аниса оказалась права: в моем положении лучше иметь Куприна в союзниках, нежели во врагах. Во-вторых, он действительно знает Костю с самого детства. Но озвучиваю я третью:

— Вы — часть плана. Гостями на церемонии должны быть те, от кого Семенов не сбежит. Люди, которые для него важны.

— Хитро, — признает он, но, отодвинув пустую тарелку, хмурится: — Только ваш план все равно имеет один существенный недочет.

Заявившись сюда уговаривать Куприна, я отчего-то не догадалась, что он, в свою очередь, станет меня отговаривать. Это логично с учетом противоречивости наших отношений, но всё равно бесполезно. Нечаянно звякнув о блюдце пустой чашкой, тоже откидываюсь на спинку стула:

— Какой?

— Учитывая количество гостей и масштаб мероприятия, оно обойдется недешево. А зная Костю…

— Бли-и-и-н… — расстроенно тяну, поняв к чему он клонит.

Я ведь готова легко всё оплатить, но это станет для Семенова дополнительной причиной отказаться от свадьбы. Различия в финансовом положении — наше яблоко раздора и шансы, что Костя не подумает об этом так же, как до этой секунды не думала я, ничтожно малы.

— Может вы сможете его переубедить? — неуверенно предлагаю я.

— Шутишь? — Куприн пожимает плечами. — С тех пор, как он еще подростком послал меня в ответ на предложение денег, ничего не изменилось.

Василий замолкает и переводит взгляд на окно, щурясь от ярких солнечных лучей. Пытаюсь придумать что-нибудь, но в голову, как назло, ничего не приходит. И план, который еще вчера казался идеальным, теперь выглядит невыполнимым, наивным и глупым. Князев не ошибся: я готова передумать, даже не приступив к реализации своей идеи.

— Но я могу помочь тебе иначе, — неожиданно заявляет Куприн, заставив отложить приступ пессимизма до более подходящих времен.