Маша постоянно его поправляет.
Постепенно её голос становится тише. К середине сказки она засыпает.
Утром я просыпаюсь от громкого звона. На кухне Маша стоит возле стола, а у её ног растекается молоко. Осколки разбитой кружки разлетелись по всей кухне.
Увидев меня, она бледнеет.
— Я нечаянно.
— Не двигайся, там осколки, — предупреждаю я.
— Я больше не буду.
— Конечно, не будешь. Эта кружка уже второй раз не разобьётся. Просто не двигайся, ладно? Сейчас я...
Она смотрит на меня так, будто не понимает, почему я не кричу.
На шум прибегает и Саша. Он оценивает обстановку, берёт Машу на руки и переставляет подальше от осколков.
— Ты меня обратно отвезёшь? — спрашивает она.
— Из-за кружки?
Маша кивает.
— Нет. Но кружку придётся отработать.
Её нижняя губа начинает дрожать.
— Саш, — предупреждаю я.
— Будешь подавать мне бумажные полотенца, — продолжает он. — Работа тяжёлая, но оплачивается завтраком.
Маша несколько секунд смотрит на него, потом осторожно берёт рулон.
После уборки она неожиданно соглашается поесть. Макароны на завтрак отвергает, зато выбирает хлопья, а потом просит добавки.
Я почти не спала и чувствую себя разбитой. Саша замечает это раньше, чем я успеваю пожаловаться.
— Мне нужно ненадолго заехать в офис, — говорит он. — Возьму Машу с собой.
Она настораживается:
— А Оксана?
— Мама Оксана останется дома, — мягко говорит он.
— Почему?
— Потому что ей нужно отдохнуть. А мы с тобой посмотрим на мою работу.
Маша недоверчиво смотрит на меня и недовольно поджимает губы.
— Ты потом приедешь?
— Приеду, — киваю я.
— Точно?
— Точно.
Саша помогает ей одеться. Она хнычет, не даёт застегнуть куртку и дважды снимает шапку, но он не повышает голос. Просто ждёт, пока она успокоится, и начинает всё заново.
Когда дверь за ними закрывается, квартира кажется слишком тихой.
Я ложусь, но через двадцать минут понимаю, что уснуть не смогу. Собираю в пакет йогурты, яблоки и печенье, вызываю такси и еду в офис. В моём убитом состоянии за руль точно нельзя.
Уборщица, которую я ловлю в коридоре, с улыбкой подсказывает, что Саша с ребёнком в игровой комнате на первом этаже. Я подхожу к приоткрытой двери и замираю.
Он сидит на полу в брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Пиджак лежит на маленьком жёлтом стуле. Перед ним рассыпаны карандаши, а Маша рисует дом.
— Труба должна быть здесь, — объясняет она. — И вот здесь тоже, чтоб люди внутри не замёрзли. А то видишь какой огромный домик и как мало труб!
Саша послушно дорисовывает трубу.
— Теперь солнце, — командует Маша.
— Я не умею солнце, — горько вздыхает Чернов.