Голос срывается, но я уже не могу остановиться. Слова льются сами, горькие, копившиеся годами.
— Ты всегда был таким. Только о себе думал. О деньгах, компании, акциях, карьере. А я? Я для тебя была мебелью. Фоном. Чтобы ужин был готов, чтобы рубашки поглажены, чтобы в гостях красиво улыбалась.
Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.
— Мы же вместе компанию строили, с нуля! Я ночей не спала, отчёты эти дурацкие, клиентов искала, а ты… А ты смотрел на меня и, наверное, думал: “Ну пусть побегает, мне же легче”, да? Потом начались твои вечные задержки под соусом “Оксана, иди домой, я сам доделаю”. Ласково так, заботливо. А я как дура верила. Домой бежала, ужин готовила, ждала. Ты приходил — уставший, злой, на меня даже не смотрел. А я думала: работа, бизнес, всё сложно. Какая же я идиотка была! Надо было насторожиться, когда ты начал просить меня оставаться дома. “Ты устала, посиди, отдохни, я сам на встрече буду”. Какие встречи, Саша? С кем? С секретаршей, да? Которую трахал у себя в кабинете на том диване, — киваю вбок. — Пока я дома сидела и верила, что ты заботишься обо мне, ты уже давно всё решил. Ты меня вытеснял. Из компании, из твоей жизни, из нашей семьи. Трахался тут с какой-то сукой. Удобно устроился по жизни!
Голос ломается, но я не плачу. Нет. Хватит.
— Хорошо, что мне открыли глаза добрые люди!
Я смотрю на него в упор. Он молчит. Даже не шевелится.
— Я к тебе пришла не потому, что скучаю. И не потому, что простила. А потому что хочу семью. Хочу ребёнка. Ты ведь прекрасно знаешь это! Я почему-то решила: может быть, хоть здесь ты проявишь себя человеком. Может быть, захочешь загладить вину за все эти годы. За все эти унижения. За то, что выбросил меня из нашей же семьи, как ненужную вещь.
Голос становится тише, но жёстче.
— Но нет. Ты снова в своём репертуаре.
Я разворачиваюсь, хватаю сумку и иду к двери.
— Прощай, Саша. Ты не помог. И не удивил.
Дверь захлопывается за мной с глухим стуком.
Глава 6
Я вылетаю в коридор и понимаю, что дрожу. И не просто дрожу, меня прямо-таки колотит. Ноги несут вперёд сами, сердце колотится где-то в горле, перед глазами всё плывёт. Хорошо хоть никого нет — никто не увидит, как у бывшей совладелицы компании позорно трясутся руки и дрожат губы.
Идиотка. Какая же я идиотка.
Зачем я пришла? Зачем устроила этот цирк? На что вообще рассчитывала? Что он раскинет руки и скажет: “О, конечно, дорогая, я только и ждал, чтобы снова на тебе жениться, давай вместе удочерим ребёнка, будем жить долго и счастливо”?
Тьфу.
Я останавливаюсь у окна в конце коридора, прижимаюсь лбом к прохладному стеклу и закрываю глаза. В голове шумит, сердце в груди сжимается тисками вместе с лёгкими, даже дышать трудно. Стыд обжигает щёки, краска разливается по шее. Я только что выставила себя полной дурой. Нет, хуже. Я выставила себя жалкой, обиженной женщиной, которая спустя два года так и не перешагнула через прошлое.