— Поздновато, — говорит Саша глухо.
— Была на выставке, — отвечаю ровно.
— С этим своим пижоном?
— Какая разница?
Он долго смотрит на меня, потом переводит тяжелый взгляд на цветы. И в мгновение ока его черты лица становятся жесткими.
— Красивый веник, — шипит с ядовитой усмешкой.
— Спасибо.
Я не ухожу к себе, жду, что Саша скажет ещё что-то. Может, что-то о прошлом. О будущем. Да хоть о чёртовых цветах, которые уже не радуют. Но он молчит. Отпивает последние глотки из бокала, со стуком ставит его на журнальный столик и встаёт.
— Я спать, — коротко бросает он и идёт в спальню.
Хлопает дверью так, что с полки падает стеклянная рамка со свадебным фото и разбивается на мелкие осколки.
Глава 34
Погода, как назло, совсем не радует. Да и настроения совсем нет, а небо, будто чувствуя напряжение между мной и Черновым, ещё в пять часов заволокло тучами. Мы топчемся у входа в бежевое здание, Саша хмуро разглядывает вывеску “Центр содействия семейному воспитанию №3”. Вычитывает что-то, засунув руки в карманы пиджака, и выглядит так, будто его волоком притащили на экзекуцию.
— Ну и местечко, — бурчит он. — Сразу вспоминаются старые добрые…
— Какие ещё старые добрые? Ты тут даже не был!
— …студенческие времена, — добавляет Саша. —Выглядит так же уныло.
Ничего не отвечаю, просто захожу внутрь. Я уже была здесь, проходила подготовку, и все документы у меня уже есть. Но решила не говорить этого Чернову, чтоб он не закатил истерику.
Бледно-зелёные коридоры встречают почти полной тишиной — этот центр на отшибе, и здесь ни очередей нет, ни людей практически тоже. На стенах стенды с детскими фотографиями, пахнет свежей краской и хлоркой от мокрого пола. Саша уверенно идёт впереди, я за ним. Он не смотрит на стенды прямо, но у одного фото сбавляет шаг — девочка лет пяти с косичками смотрит в объектив с грустной улыбкой. Он бросает взгляд на неё всего на секунду, но после отворачивается и идёт дальше.
А для меня это хороший знак. Значит, Чернов не так уж чёрств, каким пытается казаться.
В небольшой аудитории, похожей на старый советский класс с деревянными столами на металлических ножках и такими же стульями, уже сидят несколько женщин и одна пара. Мы занимаем места во втором ряду. Впереди, на стуле около небольшой импровизированной трибуны, сидит Зоя Петровна — улыбчивая сухонькая женщина под семьдесят в твидовом костюме с юбкой и пышной брошью в виде астры на груди. Она поднимает голову, оторвавшись от бумаг, оглядывает аудиторию и прищуривается.
— Оксана Сергеевна? — она удивлённо поднимает брови. — Надо же, какие люди… Так Вы же были у нас полгода назад! Я помню вас, вы прекрасно сдали все экзамены и очень хорошо учились.