Шансов на самом деле нет. У них есть и эти чёртовы идеальные кандидаты! Откуда вообще взялась семейная пара? Ещё четыре месяца назад никого не было, а тут вдруг пара! И что с этим делать?
Я опускаю взгляд на телефон и открываю контакты. Жаль, нельзя попросить брата. Он бы согласился без вопросов.
“А”.
“Алексей Сервис”. “Алина Бухгалтер”. “Андрей Стоматолог”.
Пролистываю вниз без особой цели, хотя подсознательно понимаю, на каком имени остановлюсь, ещё до того, как дохожу до него. Но всё равно листаю медленно, давая себе иллюзию выбора.
“Александр НЕ БРАТЬ ТРУБКУ“.
Раньше он именовался “Сашенька Любимый муж”, а теперь вот так.
Я пялюсь на знакомое имя, захожу в карточку контакта и пробегаю взглядом по знакомым цифрам. В груди сразу поднимается сопротивление: “Нет!” А следом рациональная часть мозга шепчет: “Разве есть другие варианты?”
Палец зависает над зелёной кнопкой. Но я не нажимаю.
Сложный выбор.
Глава 2
Кухня у меня не маленькая, но сегодня в ней тесно. На столе две тарелки с нарезанным сыром и колбасой, хлеб, миска с виноградом, конфеты и открытая бутылка вина, которую Алина купила по пути ко мне. Дилара, как это часто и бывает, сидит с чаем — она не любит вино, но сегодня у меня нет в ассортименте текилы.
Я сижу у окна, коленом упираюсь в батарею и чувствую её тепло через ткань домашних брюк. Тепло не помогает. Внутри всё равно пусто и зябко.
— То есть тебе отказали просто потому, что ты одна? — Алина говорит
это так, будто готова сейчас же звонить кому-то и устраивать скандал.
— Не “просто”, — автоматически поправляю я. — Там формулировки витиеватые, короче. Комиссия решила, что среда в семье неблагоприятная, так как семья неполноценная, что-то там про риски было написано. Короче, мне отказали и всё.
Мой голос звучит жалко. Тихо и плаксиво, словно я вот-вот разрыдаюсь. Хотя на самом деле мне очень хочется заплакать. Только слёзы успели закончиться.
Дилара не перебивает, смотрит на меня внимательно и строго, и от этого цепкого взгляда чёрных глаз почему-то хочется спрятаться.
— Здесь так и будет, — говорит она наконец. — Система такая, Ксан. Им проще отдать ребёнка в полную семью, чтобы потом никто не спрашивал. Может, просто сойдёшься с этим своим… как там его звали? Артём, кажется? Ну, тот, блатной.
Алина фыркает и тянется к бокалам, которые я достала, ещё не решив, будем мы пить или нет.
— Ага, и что ей делать? Замуж за этого тюфяка выходить, чтоб ребёнка забрать? Там же не такая система, — вздыхает Лина и косится на меня. — Оксан, давай честно: в нашем захолустье детей редко отдают. Особенно здоровеньких. Это же, — она делает неопределённый жест, ставя в воздухе воображаемые кавычки, — деньги.