— Я чуть не расплакалась, когда она тебя обняла.
— Да я сам чуть не заревел, — он усмехается. — Это же… не знаю, чудо, что ли? Для меня так вообще. Я же умею находить общий язык с детьми.
Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь, глядя на знакомые мягкие от вечерних сумерек черты лица. Он уставший, измотанный работой, но глаза буквально светятся. И возможно даже от подступающих слёз.
— Саш… спасибо.
Он поворачивается ко мне.
— За что?
— За то, что ты согласился. Что ты поехал. За то, что вообще отнёсся ко всему по-человечески. Честно говоря, я думала, что ты просто отмахнёшься.
— А сейчас, когда увидела, что думаешь?
В горле огромный комок, который мешает говорить. По щекам ручьями текут слёзы.
— Сейчас понимаю, что вообще не знаю тебя. Точнее…
Я осекаюсь и отворачиваюсь, пытаюсь собраться с силами и договорить.
— Понимаю, что ты намного лучше, чем я о тебе думала. И что картина мира в моей голове не соответствует реальности.
Мы оба замолкаем. Я не знаю, что ещё можно сказать, Саша тоже не особо стремится разбавить тишину. Хотя её и не надо разбавлять, она какая-то до ужаса правильная и мягкая, как облако.
— Слушай, — бурчит Саша после долгой паузы, — он тебе звонил? Ну, Красов твой. После вашего разговора.
— Нет, — качаю головой. — Не звонил.
Всё же Чернов ревнует. Бросает на меня косые взгляды, хотя не решается сказать прямо.
— Хорошо, — он кивает. — И не писал?
— Саш, — я вздыхаю устало, — зачем тебе это?
— Просто хочу знать.
— Ни звонков, ни СМС-ок. Я с ним больше не общаюсь.
Саша молча смотрит в лобовое стекло. Наверняка думает о чём-то, но не говорит. Не скажет. Молча разгоняет своих тараканов. После он заводит двигатель и медленно выезжает с парковки.
Глава 40
Следующие пять недель кажутся одним очень длинным днём. Мы с Сашей ходим на курсы, и каждый раз это маленькое испытание. Нет, не потому что материал тяжёлый. Просто мы оба устали друг от друга. Совместная жизнь, когда вы вроде бы не вместе, а вроде бы уже немного сблизились, ужасно выматывает. Лишний раз нельзя грубо высказаться и упрекнуть, напомнить, что Чернов изменник. Потому что лёд-то тронулся, надо налаживать общение и возводить мосты, а не жечь их напалмом. Так поступают взрослые люди. Другие взрослые люди. А вот мы периодически всё же срываемся.
В аудитории душно, на улице адское пекло, будто погода вдруг вспомнила, что вообще-то на календаре сентябрь, а лето пролетело толком и не начавшись и надо наверстать.
Однажды после особенно трудного занятия мы срываемся прямо на улице. Он винит меня в излишних подлизываниях к преподавателю, мол, я задаю слишком много вопросов и это бесит. Я не остаюсь в долгу, напоминаю, что он сам последние пару занятий спрашивал у преподавателя тему и заранее готовился, чтоб блистать и выводить меня. В итоге мы кричим друг на друга, пока из здания не выходит Зоя Петровна, смотря на нас с укором.