— Срок?Ты же хочешь, чтобы я переехала навсегда?
— На время, — отвечает он. — Срок и правила пропишем и обдумаем. Но жить вместе — это вообще без обсуждений.
Я делаю вдох, чтобы не сорваться.
— Хорошо. Тогда так: совместное проживание обязательно. Срок — оговорённый. Раздельные комнаты.
— Можно, — кивает он. — Остальное обсудим.
Я отмечаю это в тексте, хотя в голове уже шумит. Давление, что ли…
Переворачиваю лист, прокашливаюсь и продолжаю.
— Пункт четыре: личная жизнь. Каждый живёт как хочет. Без претензий. Без вопросов. Раз уж у нас общая площадь, все интимные связи вне стен квартиры.
Саша смотрит на меня так, словно пытается понять, шучу я или нет.
— Ты уверена, что хочешь это прописать?
— Да, — отвечаю тихо. — Чтобы у нас не было иллюзий.
Чтоб у меня не было иллюзий.
Он молчит секунду, затем кивает:
— Тогда честно: никаких “ты должен” и “мне неприятно”. Свобода — значит полная свобода.
— Да.
Я перелистываю последний лист.
— Пункт пять: срок договора. Один год. Без автоматического продления. Выход по первому требованию по согласованию сторон.
— Без условий? — уточняет он.
— Без условий, — повторяю я. — И без шантажа.
Чернов медленно кладёт ручку на стол.
— Оксан, — говорит он спокойно, — ты правда думаешь, что я могу тебя шантажировать?
Я чувствую, как горят уши.
— Думаю, что мы оба можем стать хуже, если снова окажемся рядом, — выпаливаю вдруг и прикусываю губу. — Я не хочу проверять.
Он смотрит ещё секунду и кивает.
— Хорошо. Выход по первому требованию по согласованию.
Я закрываю папку, и в груди на мгновение становится пусто и тихо — значит, всё правильно. Тянусь к сумке, когда Саша задерживает меня коротким властным жестом.
— Мы забыли самый важный пункт, — говорит он.
Я поднимаю брови и непонимающе хмурюсь.
— Какой? Там всё.
Он смотрит прямо на меня, и мне вдруг становится холодно, хотя в кабинете тепло, а за окном лето.
— Ребёнок.
Глава 1
Кабинет тесный и душный, воздух тут сухой, отчего хочется пить, и пропитан приторными духами. Стол у окна завален папками, на подоконнике — горшок с уставшим фикусом и стопка каких-то бланков.
Женщина напротив — лет пятьдесят, аккуратная стрижка, очки на тонкой цепочке. На табличке на столе фамилия, которую я сразу забываю. Она листает мои документы так уверенно и одновременно расслабленно, будто видит меня насквозь и уже знает, что я скажу, ещё до того, как я открываю рот.
— Оксана Сергеевна, — произносит она, не поднимая головы. — Вижу, вы были замужем. Скажите, вы ведь на данный момент не находитесь в официальном браке?
— Да, — отвечаю я. Голос звучит ровно, хотя внутри всё бурлит. — Я разведена.