— Вы давно занимаетесь такими делами? — спрашиваю нейтрально.
— Лет десять, — он поворачивает руль, плавно выруливая со стоянки. — Начинал с разводов и раздела имущества. А потом понял, что интереснее помогать людям создавать семьи, чем разрушать. Хотя разводы и раздел имущества тоже к сожалению, люди чаще расходятся, чем решают ребенка из детдома забрать.
— Даже так?
Он кивает.
— В разводах обычно много негатива, а я искренне ценю улыбки и лёгкость. К тому же есть что-то умиротворяющее в помощи с опекой. Понимаете, о чём я?
Я киваю. Понимаю. Слишком хорошо. Там есть надежда.
Мы подъезжаем к дому Саши. Я прошу остановить прямо на дороге — у нас закрытый двор, кованая калитка, а задерживать движение не хочется. Но Максим уже паркуется вдоль проезжей части, выключает двигатель и поворачивается ко мне.
— Оксана, можно ещё пару минут?
Я напрягаюсь, но киваю.
— Я не спрашивал у вас… Как ваш муж относится к удочерению? Он вообще хочет ребёнка?
Я замираю. Честно говоря, я даже не думала об этом. В моей голове Саша просто инструмент. Но Максим прав: если мы будем подавать документы как пара, то ребёнок станет общим. Тогда этот вопрос надо решить заранее.
Если, конечно, всё дойдёт до подачи документов.
— Мы не обсуждали, — признаюсь я.
— Обсудите, — он смотрит серьёзно, хмуря брови. — Поверьте, это важно. Если он не готов стать отцом, даже формально, комиссия это почувствует. И тогда никакой брак не поможет.
Я выдыхаю. Ну что за невезение?!
— Спасибо, Максим Владимирович. Я подумаю.
— Буду ждать вашего звонка, — он мило улыбается.
Я выскакиваю из машины, тихо хлопаю дверью и иду ко двору. Не успеваю сделать и трёх шагов, как вижу, что у калитки со стороны двора уже стоит Саша.
В одной руке держит телефон, во второй связку ключей. Он смотрит не на меня, а на белую машину за моей спиной и на Максима, который сидит за рулём.
У меня внутри всё леденеет.
— Саш... — начинаю я, но он уже переводит взгляд на меня. Глаза холодные, злые.
— Проходи, — коротко бросает он, держа калитку для меня открытой, и первым идёт к подъезду.
Глава 17
Странно, почему только я чувствую себя предательницей? Ничего плохого не сделала, но такое ощущение, что провинилась. Лифт поднимается в тишине. Чувствую, как Чернов прожигает меня взглядом, будто хочет убить прямо тут, и молчит. Я тоже молчу. Если начну оправдываться, то сделаю только хуже. А хуже уже некуда.
В квартире Саша бросает ключи на тумбочку в прихожей, снимает куртку и медленно, слишком медленно, поворачивается ко мне.
— Чё за мужик?
Безразлично пожимаю плечами.