— Мне всё равно страшно.
— Мне тоже.
Он забирает со стола мою чашку, уносит на кухню и выливает холодный чай. Вино убирает в шкаф, затем ставит чайник.
Через несколько минут мы сидим рядом на диване. Я рассказываю ему весь разговор с Алиной — подробно, не пропуская ни одного неприятного признания. Саша слушает, иногда задаёт вопросы, но чаще молчит. Когда я заканчиваю, за окнами уже начинает светать.
— Знаешь, океан никуда не делся, — неожиданно выдаёт он.
— Что?
— На Мальдивы мы тогда не попали. Значит, съездим потом.
— Втроём?
— Разумеется, втроём. Хотя уверен, что придётся покупать четвёртый билет для Грома.
Я кладу голову ему на плечо. Он находит мою руку и переплетает наши пальцы.
Я не спрашиваю, простил ли он меня окончательно. Такие вещи не исчезают после одного разговора, даже самого честного. Нам ещё придётся учиться доверять друг другу, возвращаться к прошлому и заново проговаривать то, о чём мы когда-то предпочли промолчать.
Но впервые за два года мне не приходится гадать, что чувствует человек рядом.
Если я захочу узнать, то просто спрошу.
И на этот раз обязательно выслушаю ответ.
Глава 45
Утром меня будит грохот упавшей крышки. Я открываю глаза и несколько секунд смотрю в потолок, не понимая, почему за окном уже светло, ведь я только прикрыла глаза. Потом слышу приглушённое ругательство с кухни и вспоминаю вчерашний вечер.
Мы проговорили почти до рассвета. Не решили всех проблем, не исправили прошлое, но впервые за два года перестали делать вид, будто мы чужие.
Я накидываю халат и выхожу из спальни.
Саша стоит у плиты и пытается одновременно жарить яичницу, варить кофе и читать что-то в телефоне. Судя по запаху, одно из этих дел уже закончилось неудачей.
— У тебя горит, — сообщаю я.
— Вижу.
— Тогда почему ничего не делаешь?
— Надеюсь на чудо, блин! Не успеваю, как видишь, — едко отвечает Саша.
Он снимает сковороду с огня и поворачивается ко мне. На нём домашняя футболка, волосы взъерошены, под глазами тени. Наверное, он спал не больше двух часов. Впрочем, как и я.
На столе стоит чашка кофе с молоком. Моя. Его тоже стоит рядом с крепким чёрным кофе.
— Доброе утро, — говорит Саша.
— Доброе.
Я сажусь и обхватываю чашку ладонями. Кофе оказывается именно таким, как я люблю: без сахара, с большим количеством молока и карамельным сиропом.
Саша выкладывает на тарелки яичницу. Края подгорели, один желток растёкся, хотя в целом выглядит съедобно.
— Я старался, — цедит Чернов.
— Я ничего не сказала!
— У тебя лицо слишком выразительное.
Он садится напротив. Мы завтракаем в тишине, изредка перебрасываясь фразами. И это обычная утренняя тишина двух невыспавшихся людей.