— Адвокат.
Брови Чернова подлетают вверх, словно он впервые видит живого человека.
— Интересно… И часто тебя адвокаты до дома подвозят?
Я закатываю глаза, стягивая туфли.
— Мы просто поговорили. Он консультирует меня по делу об удочерении.
Саша хмурится и морщится.
— И для этого нужно, чтобы он подвозил тебя до дома? В офисе вам не сиделось?
— Он предложил подвезти. Я согласилась. Не ревнуй, а?
— Я не ревную! — его голос повышается. — Просто ты утром сбежала рано, сейчас возвращаешься с чужим мужиком на машине. Красиво, Оксана! Это вообще-то не нормально, ты же в курсе?
Моё терпение заканчивается.
— Я не обязана перед тобой отчитываться! У нас свободные отношения, ты сам так захотел!
— Я? — он делает шаг вперёд, и я инстинктивно отступаю к стене. — Я?! Это ты настояла на этом! Блять, ты просто издеваешься! Я же спросил специально: “Уверена?”
— И что не так? — рявкаю в ответ. — Всё ещё уверена, так что не суй нос в чужие дела! К тому же я реально просто консультировалась.
— Ага, с каким-то хреном с горы в дорогой тачке! Насколько глубокой была консультация, родная? — язвит Чернов.
Точка кипения пройдена.
— Тебе какое дело вообще? — кричу так, что бра на стене трясётся. — У тебя уже есть любовница, ей мозги и компостируй! Только не забывай, что у меня тоже есть право общаться с кем хочу!
Он замирает. Сжимает челюсть, желваки ходят ходуном.
— Какая нахрен любовница? — цедит Саша.
— С которой ты там по кафешкам обжимаешься.
Чернов даже отшатывается, глядя на меня, как на инопланетянку.
— Ты головой-то не ударялась, Оксана?
— Нет, — фыркаю я.
— Тогда у тебя какие-то странные навязчивые мысли по поводу любовниц, — он морщится на слове “любовниц”, словно одна мысль об этом делает ему больно. Хотя на деле нет, все эти его подружки едва ли доставляют ему неприятности, скорее приносят радость и эйфорию.
Мы так и стоим у стены: я прижимаюсь и воинственно смотрю на бывшего мужа, а он растерянно сканирует меня с макушки до пят. И всё это в полной гнетущей тишине.
— Значит, любовница…
— Тебе лучше знать, — фыркаю я.
— Ладно, родная, пусть будет любовница.
Я непонимающе хмурюсь, пытаясь поймать взгляд Саши. Но он пялится куда-то в сторону.
И уже по этому взгляду понятно, что ничего хорошего ждать не стоит.
Глава 18
Чернов определённо обиделся. Он сразу уходит в свою комнату, хлопнув дверью, и перестаёт воровать мои йогурты. Совсем. Даже обычную еду не ест, словно подозревает, что та может быть отравлена.
И хрен бы с ней, с едой. Он молчит! Это худшее, что можно придумать.
Его тактика в игнорировании. “Саша, нам надо поговорить!” А Чернов проходит мимо, как ни в чём не бывало. Будто меня вообще не существует. И мне приходится прибегать к хитрости — утром третьего дня этого молчаливого протеста я прячу все его ботинки в своей комнате.