Мне хочется заорать и вцепиться этой стерве в шею, но я упорно молчу, пока внутри всё переворачивается.
— Зачем вы мне это говорите?
— Чтобы вы знали, — она с ухмылкой пожимает плечами. — Чтобы не думали, что он такой уж идеальный. Он такой же мудак, как и любой другой мужик.
— С чего вы решили, что он мудак? — уточняю я.
Она тихо фыркает.
— Разве нормальный мужчина будет трахать другую женщину, если любит бывшую жену? И так ли он вас любил, если уж бегал ко мне и трахал?
Её голос чуть дрожит, а у меня всё внутри застывает.
— Вера, мне жаль, что у вас с ним так вышло, но...
Не успеваю договорить, потому что меня прерывают:
— Вы лучше себя пожалейте, — усмехается. — Я и сама справлюсь. А вы лучше подумайте, за кого второй раз выскочили замуж.
Девушка резко разворачивается и уходит, цокая каблуками по кафельному полу магазина. А я остаюсь стоять около полок с игрушками, сжимая плюшевого зайца и розового медведя.
Глава 41
Через два дня после встречи с Верой я всё-таки звоню в детский дом. Заключение комиссии лежит передо мной в раскрытой папке, хотя за последние сутки я успела выучить его едва ли не наизусть.
Саша сидит рядом и листает новости в телефоне. По крайней мере, делает вид. Экран давно не меняется, а когда на том конце отвечают, он ставит телефон на блокировку и вообще откладывает в сторону.
— Добрый день, — начинаю я, крепче сжимая трубку. — Меня зовут Оксана Чернова. Мы с моим мужем Александром недавно приезжали к вам знакомиться с девочкой Машей. Так вот мы получили положительное заключение от комиссии и хотели бы договориться об официальной встрече с Машенькой. Да-да, мы уже знакомы… Да, документы на руках.
Женщина задаёт несколько вопросов, просит привезти оригиналы и назначает встречу на четверг. Вопрос о гостевом режиме будут решать после беседы с заведующей и психологом.
Записываю время на в блокноте и кладу телефон на стол.
— Ну? — спрашивает Саша.
— В четверг, в три.
— Видишь? Ничего страшного.
— Пока ничего.
Он прячет телефон в карман и замечает, как дрожат мои руки. И между его бровей моментально пролегает складка.
— Ты чего так нервничаешь?
— А если Маша не захочет ехать с нами?
— Значит, не станем её заставлять, — он пожимает плечами, словно это так просто.
— И всё?
— А что ты предлагаешь? Схватить ребёнка и унести?
— Очень смешно, — я закатываю глаза.
— Серьёзно, Оксан. Если она откажется, дадим ей время. Может, согласится потом.
Он говорит спокойно, но нервничает и сам. Его выдаёт привычка постукивать пальцами по краю стола.
В четверг жара стоит почти летняя. Сентябрь давно вступил в свои права, а асфальт всё ещё плавится под ногами. Когда мы подъезжаем, Маша качается на старых скрипучих качелях. Рядом на скамейке сидит Алла Петровна.