Она отмечает что-то ручкой, подчёркивает, обводит несколько раз и перелистывает страницу.
— Жилищные условия… — она пробегает глазами строку, — соответствуют. Доход… достаточный. Справки в порядке.
Я держусь за край стола и пытаюсь успокоиться. У меня всё в порядке. У меня всегда всё в порядке.
— Скажите, — она наконец поднимает глаза, — кто будет являться для ребёнка ближайшим взрослым окружением? Родители, родственники, кто-то постоянно присутствующий?
Вопрос простой, но в нём есть ловушка. Нутром чувствую.
— Мама живёт в деревне, всего сто километров от города, — отвечаю я. — Мы близки. Она будет помогать. Есть друзья.
— Друзья, — повторяет она и недовольно цокает. — Хорошо.
Я улыбаюсь. Вежливо.
Спокойствие, Оксана. Ничего страшного ещё не произошло.
Она снова опускает взгляд в папку, и эти секунды тянутся слишком долго. Я слышу, как кто-то в коридоре проходит мимо, как закрывается дверь соседнего кабинета, как шуршит её бумага. Даже через грохот моего сердца в ушах.
— Оксана Сергеевна, — спокойно говорит женщина, — по результатам рассмотрения вашего заявления мы вынуждены вам отказать.
Я моргаю и дёргаюсь от неожиданных слов, как от пощёчины. В горле пересыхает, руки трясутся. Неприятно слышать такое. Очень неприятно. Я шла к этому последние полгода, а теперь…
— Отказать? — переспрашиваю тихо. В голосе уже не остаётся уверенности. — Почему отказать?
Женщина чуть наклоняет голову, словно понимает мои чувства и не хочет задевать слишком сильно, но обязана оставаться в рамках формальности.
— Есть ряд обстоятельств, — говорит она. — Во-первых, отсутствие супруга. Во-вторых, мы оцениваем устойчивость семейной среды. Это не про ваши личные качества, не думайте. Вы… — она смотрит в бумаги, — вы ответственная, у вас стабильный доход. Но семья для ребёнка — это не только доход.
Я чувствую, как во мне поднимается почти детская обида. Это же несправедливо! Но приходится прикусить язык, чтоб не ляпнуть лишнего. Здесь так не говорят.
— Вы хотите сказать, что мне отказывают, потому что я одна?
Не повышаем голос, Оксана, держимся.
Женщина делает паузу — и я понимаю, что она выбирает слова, чтобы звучать мягче, чем есть на самом деле. Хочет подсластить пилюлю, хотя лекарство от этого не перестанет быть лекарством.
— Вам отказывают, потому что комиссия считает вашу ситуацию менее предпочтительной, чем варианты, где есть полноценная семья, — отвечает она. — Это стандартная практика, такое бывает. Та девочка, которую вы хотите забрать… в общем, ей очень интересуется семейная пара, они начали собирать документы. Так что да, сейчас мы отдаём приоритет не вам. Вы можете подать все бумаги повторно чуть позже.