— Это ты нарисовала? — мягко уточняет он, кивая на рисунок. — Как красиво. Ты большая молодец.
Маша молчит, а потом деловито поджимает губы и кивает. Словно знает, что хорошо рисует, и принимает комплимент.
— А можно посмотреть? — Чернов спрашивает так нежно, что у меня самой дыхание перехватывает.
Маша протягивает ему рисунок. Саша берёт его в руки, с важным рассматривает.
— Ты хорошо рисуешь. Я в детстве так не умел. А что тут нарисовано? Расскажешь?
Маша слабо улыбается.
— Это птичка! — уверенно заявляет девочка. — Она каждое утро прилетает к окну в столовой и ест!
— Надо же! И ты её кормишь? Хлебушком? — восхищается Саша.
— Хлеб нельзя, — качает она головой. — Мы зёрнышки даём.
Чернов улыбается широко.
— Молодец. Правильно.
Я смотрю на Сашу и впервые за долгое время не нахожу слов. Мы с Сашей планировали ребёнка, старались, шли к этому, но не срослось. И тогда, два года назад, до развода, я тысячу раз представляла, как Чернов будет возиться с дочкой или сыном, как будет нянчиться, играть, ухаживать, рассказывать сказки на ночь. А тут картинка реальна.
Мне едва удаётся сдержать слёзы, глядя на эту картину.
После рисования нам разрешают выйти во двор немного погулять. Как раз распогодилось, солнце светит, Маша без умолку болтает обо всём на свете, моментально привыкнув к обществу Саши, и ведёт его за руку к своей любимой горке, шлёпая розовыми сапогами по лужам. Чернов в ответ рассказывает про собаку, которая у него была в детстве, про какие-то случаи в детском саду. А я иду позади, смотрю на них и не могу поверить, что это происходит в реальности.
Саша смеётся над каким-то рассказом Машеньки, она хихикает, когда он начинает корчить рожицы в песочнице. Звонкий детский смех разносится по всей округе, и моё сердце разрывается на куски.
Мы гуляем около часа. Маша чувствует себя абсолютно свободно, рассказывает, что любит смотреть мультики, что у неё есть подружка в соседней комнате. Саша внимательно слушает, задаёт вопросы, старается заинтересовать девчонку и пытается быть открытым. И у него отлично получается.
Когда мы прощаемся, Маша подходит к нему и обнимает за ноги. А ничего не ожидающий Сашка замирает и аккуратно гладит девчушку по темноволосой макушке.
— Мы приедем ещё, хорошо? — шепчет он.
Маша кивает.
Уже в машине я отпускаю контроль и безмолвно плачу. Саша садится за руль, но не заводит двигатель. В итоге мы просто сидим в тишине. Очень долго сидим. Я реву, как дура, Чернов просто сжимает руль и таращится в темноту.
— Она хорошая, — наконец говорит он.
Киваю и хрипло шепчу.