— Вы выглядите уставшей. Всё в порядке?
— Не совсем. Я хочу обсудить один вопрос. Достаточно сложный вопрос.
Красов моментально собирается и хмурит брови.
— Слушаю.
Я делаю глубокий вдох и начинаю аккуратно подбирать слова, вспоминая, как репетировала чёртову речь.
— Мы с мужем договорились подавать документы на удочерение как пара. Курсы, собеседования, визиты опеки. Всё, как вы советовали. Но меня мучает один вопрос.
— Какой?
— Что будет, если мы разведёмся? Не сейчас, а потом. Через год-полтора. Мы же фиктивно женимся, и этот брак уж точно не вечный. С кем останется ребёнок? Я не хочу, чтобы он мог забрать её у меня.
Максим кивает, снимает очки, протирает их и надевает снова. Я уже успела заметить, что это его привычка, когда он собирается говорить что-то важное или нервничает.
— Хороший вопрос. И очень своевременный. Давайте разберёмся.
Он открывает ноутбук, что-то печатает, потом поворачивает экран ко мне. Там какой-то текст закона, но я не вчитываюсь, да и текст мелкий, глаза разбегаются в стороны вместе с буквами.
— По закону при усыновлении супруги являются равными опекунами. Если брак расторгается, суд решает, с кем остаётся ребёнок, исходя из его интересов. Обычно это тот, кто был основным опекуном. Тот, кто занимался ребёнком, кто водил к врачам, в садик, кто проводил с ребенком основное время. Если вы докажете, что всю заботу взяли на себя, суд, скорее всего, оставит девочку с вами.
— Скорее всего? — переспрашиваю я, прищурившись с подозрением. — То есть гарантий нет?
— В суде гарантий никогда нет, — он смотрит прямо. — Но есть способы их увеличить.
— Например?
— Например, если муж официально откажется от претензий на ребёнка. Это можно сделать в виде письменного обязательства, заверенного нотариально. Оно не будет иметь полной юридической силы в суде, если он передумает, но станет весомым аргументом. Суд учтёт, что он добровольно отказался от отцовства.
Я выдыхаю. Это уже что-то.
— А если он не захочет подписывать?
— Тогда вы рискуете. Если он решит бороться за девочку — хотя бы формально — процесс затянется. Но, Оксана, — Максим подаётся вперёд, — я не думаю, что ваш муж захочет этого. Он согласился на фиктивный брак, он не планировал быть отцом. Скорее всего, он подпишет любой документ, лишь бы его оставили в покое.
— Вы так думаете?
— Уверен, — он чуть улыбается. — Мужчины обычно не ввязываются в то, что им не нужно. Давайте будем честны, это ведь ваше желание, не его, верно? Если он не хочет ребёнка — он не будет за него бороться.
Я молчу. В голове проносится мысль: “А если он захочет?” Но я её отбрасываю. Саша не хочет детей. Хотя вообще-то раньше хотел, и мы даже пытались… Только сейчас ситуация другая.