Мне хочется провалиться сквозь землю. Я чувствую, как стремительно краснею, как кожа на шее, груди и щеках буквально горит. Однако отступать поздно.
— Оксана, кхм, — Зоя Петровна прокашливается и тяжело смотрит на меня, опустив очки на кончик носа. — Это сугубо индивидуальный вопрос, поэтому давайте мы его обсудим после занятия.
Лекция продолжается дальше в ещё большем напряжённом молчании Саши. Мы оба всё понимаем. И оба перешли небольшую грань, за которую не следовало заходить. Только вот ничего уже не изменить.
После занятия Зоя Петровна провожает нас взглядом, пока мы с Черновым идём к выходу из аудитории. Саша впереди, я за ним. И мы оба, почти синхронно, бежим не оборачиваясь, пока не оказываемся на улице на парковке около моей машины.
— Слушай, — шепчу я.
Чернов останавливается, но не поворачивается. Стоит, замерев, как дикое загнанное в угол животное.
— Если ты хочешь что-то сказать, то говори. Если есть претензии, давай обсудим.
— Ничего я не хочу обсуждать, — он наконец оборачивается, хмуро сведя брови. — Просто хотел понять, как это работает. Раз ты не хочешь говорить со мной о нас, может, хотя бы здесь услышу, что у нас вообще происходит.
— У нас ничего не происходит!
Ложь. Конечно, что-то есть. Недосказанность, надежды, желание. Всё это смешивается в коктейль и готово взорваться под ногами в любой момент.
— Конечно, ничего не происходит, — он горько усмехается. — Мы же, блин, чужие люди, да? Интересно, что о документах, о делах, о том, какие справки и каких врачей надо проходить, ты хочешь говорить, но вот о нас нихрена. Как это работает?
— Саш, мы договаривались…
— Я помню, что мы договаривались, — перебивает он. — Просто иногда хочется, чтобы ты хотя бы иногда смотрела на меня просто по-человечески, понимаешь? Но ты за два года сильно изменилась, Оксана. Даже не думал, что ты можешь вот так просто идти по головам к своей цели. Тебе плевать, что я чувствую. И возможно даже плевать, каково будет ребёнку. Главное, просто его забрать, да? Чтоб ты не осталась одна.
— Да! — рявкаю я. — Представь себе, вот такой эгоисткой стала. Только благодаря кому это, а? Уж не думаешь ли ты, что сама справилась? Так вот нет, дорогой мой, благодари в этом только себя!
Резкие слова срываются с губ моментально, я даже обдумать ничего не успеваю, как Чернов разворачивается и идёт к своей машине. А мне ничего не остаётся кроме как стоять на месте, глядя на его широкую спину, скрытую пиджаком.
— Саш! — зову я.
Он не останавливается.
— Не забывай про магазин! — бессильно рычу.
И всё равно он ни на секунду не замирает, просто идёт вперёд.