Но когда я открыл глаза, ее уже не было.

Как во сне.

Два стакана на тумбочке и использованные презервативы в мусорном ведре доказывали, что это был не сон.

Какой бы совершенной она ни была, она была настоящей.

Я тянусь за телефоном, наполовину надеясь, что она оставила свой номер.

Или, по крайней мере, ее чертово имя.

Не повезло.

Я открываю Instagram. Она журналистка; она должна быть где-то в бесконечной череде подписчиков. Должен же быть какой-то способ выследить ее.

Может быть, это то, чего она хочет.

Женщинам нравится играть в подобные игры, верно?

По крайней мере, так делают в фильмах.

Я сажусь, тру глаза и направляюсь в ванную.

Холодная вода бьет мне в лицо, достаточно острая, чтобы мой мозг снова заработал, забирая контроль у моего предающего члена.

И тут до меня доходит: ужин.

Ее умные слова.

То, как она видела меня насквозь.

Я возвращаюсь к кровати и выключаю телефон.

Как бы мило это ни было, возможно, у нее больше здравого смысла, чем у меня.

Мне не нужна такая женщина в моей жизни.

Мне определенно не нужно такое отвлечение внимания.

Не сейчас, когда приближается олимпийский сезон и я уже не в состоянии сосредоточиться.

Я собираю свои вещи и открываю дверь, готовясь к тому дерьму, которое мне устроят парни за то, что я не вернусь до рассвета.

Я бросаю еще один взгляд внутрь комнаты.

Смятые простыни безмолвствуют, как и заявление, которое я не собираюсь делать.

С глубоким вздохом я закрываю дверь, звук эхом разносится по коридору.

***

Salzburg, September 25

Katharina

Горы за моим окном идеальны. Как на открытке. И такие же теплые, как разбитое сердце. Пронзительно-голубое небо, свежий снег на вершинах. Идеальный. И совершенно равнодушен к человеческой сердечной боли.

Я сижу на диване в спортивных штанах, с кружкой в руке, пытаясьне перечитывать одну и ту же статью о лыжах в третий раз. Речь, конечно, о Томасе Керне. Еще одна безупречная тренировка, еще один потрясающий спонсорский контракт. Еще одна цитата СМИ о том, каким сосредоточенным он кажется еще до начала сезона.

Я закрываю крышку, беру кружку и обнаруживаю, что кофе в ней остыл.

Я так долго перечитывала статью, что у меня перехватило горло, защипало в глазах и бешено забилось сердце.

Что я делаю?

Это была всего лишь одна ночь. Просто ужин. Просто восход солнца. Не то чтобы мы это смотрели. Были слишком заняты, притворяясь, что это ничего не значит.

Не то чтобы я ожидал увидеть розы и духи. Если бы я думала, что у нас с ним есть шанс на что-то большее, илихотела чего-то большего, я бы не прыгнула к нему в постель так скоро. Я увидел шанс и воспользовался им. Меня даже не волновало, знает ли он мое имя. Хотя то, как он продолжал избегать этого, было отчасти восхитительно — слишком смущенный, чтобы признать, что так и не уловил этого.