Тренер Ляйтнер хлопает в ладоши так сильно, что это эхом отражается от стальных балок. "Это не йога-ретрит на лыжную тематику, ребята. Ты хочешь попасть в олимпийскую программу или получить контракты от влиятельных людей на стретчинг видео?"
Стоны. Ухмылки. Классический Лейтнер. Однако никто не заставляет нас двигаться быстрее.
Мы заканчиваем круг, легкие горят, и я беру полотенце, лениво вытирая Босу ногу. Тренер подходит, его глаза остры.
"Олимпийский сезон", - говорит он тихо, но твердо. "Будь готов тужиться. Будь готов справиться с давлением".
Я киваю. - Как всегда. И этого всегда было достаточно".
Он отвечает не сразу. Просто смотрит на меня, и по какой-то причине это заставляет меня отвернуться. Потому что, честно говоря, я не знаю, как давить сильнее. Мне никогда не приходилось пробовать.
Затем воспоминание поражает меня, как вспышка. Воспоминание о голосе, о котором я не вспоминал целую неделю.
Этот смех в коридоре отеля. Запах фруктов и снега. Ее запах.
И то, как она сказала, что я блестящий, как будто это был факт, а не комплимент. То, как она говорила о спорте и олимпийских мечтах.
Я прочищаю горло. "Олимпийский сезон. Нам есть что рассказать, есть кого вдохновить, верно?"
Тренер приподнимает бровь, но слегка улыбается. "Правильно".
Откуда берется это дерьмо?
Я чувствую, как парни пялятся на меня, словно не знают, поднять ли мечи и крикнуть "эй!" или рассмеяться как идиоты.
"Говоришь как настоящий лидер", - говорит Нико с ироничной усмешкой.
"Отвали", - говорю я. "Я слишком молод, чтобы быть лидером".
- Как и Юлий Цезарь, - пожимает плечами Нико.
"Нет, это не так", - недоверчиво говорит Мартин.
- Да, был, - продолжает Нико, нахмурившись. - Я видел фильм. С Колином Фарреллом, блондином, геем, большим черным конем..."
- Это был Александр Македонский, придурок!
"Правда? Ну, фильм был слишком длинным, скучным, должно быть, забыл..."
"Скучно", - говорит Мартин. "Как ты говоришь".
Я улыбаюсь, наблюдая за их фальшивым поединком по борьбе, и оборачиваюсь.
Я беру протеиновый батончик и смотрю в окно. Ледник стоит там с самодовольным видом, как будто знает, что мы вернемся завтра в 7 утра, притворяясь, что можем победить его. Я механически жую.
Ее имя... по-прежнему пусто. Жалко, на самом деле. Я могу вспомнить каждый эпизод из прошлого сезона, но не имя женщины, которое не выходило у меня из головы целую неделю.
Однако я могу представить ее улыбку, ее фигуру на простынях, то, как она заставила мою обычную легкую уверенность внезапно почувствовать себя ... недостаточной.