Но тренировка прошла хорошо, и после двух часов напряженной тренировки бедра горели, пот капал, но боли в колене не было. Облегчение, затопляющее мои мысли, должно быть, сочится из меня сейчас, мешая выглядеть виноватой, когда я скорее прыгала бы от радости.
Я первым замечаю Мартина и кричу: "Скажи мне, что я не пропустил ничего важного".
Мартин хлопает меня по плечу, не сбиваясь с ритма. "Только твое любимое — микрофоны и чувства".
"Не волнуйся", - добавляет Нико, ухмыляясь. - Теперь у нас есть профессионал, который наведет порядок в вашем доме.
Нико тычет большим пальцем в сторону комнаты для совещаний.
“ Телохранитель по связям с общественностью. Наконец-то есть кто-то, кто остановит тебя от "э-э... да"… Посмотрим.
- Мне повезло. Я провожу полотенцем по затылку, все еще теплому после спортзала, мои мысли
половину где-нибудь в другом месте.
Потом я вижу ее.
Нет. Ни за что.
Мартин наклоняет к ней голову, как будто представляет винную карту. "Познакомься с нашей новой начальницей микрофона — Катариной Бергер. Мастер связи".
Лукас фыркает. -Осторожнее со словами. Теперь она пишет твои цитаты".
Katharina.
Это ведь ее имя, верно?
Волосы немного темнее, чем я помню. Рубашка заправлена ровно настолько, чтобы подчеркнуть изгиб ее талии, брюки, которые должны быть запрещены в этом часовом поясе. В моем мозгу на полсекунды происходит короткое замыкание, когда я точно вспоминаю, что находится под этой рубашкой. И как хорошо он сидит на моей руке.
Соберись.
Ее запах поражает меня, как вспышка: снег, что-то фруктовое, острое.
Она встречается со мной взглядом.
Никакой улыбки. Ни следа той искры, которую я помню слишком хорошо. Но ее челюсть слишком сжата, а то, как расправлены плечи, говорит о том, что она далеко не так безразлична, как притворяется.
Она делает шаг вперед и протягивает руку.
Я так понимаю.
Захват. Быстрое освобождение. Но меня пронзает, как будто я схватился за провод под напряжением. Она тоже это чувствовала. Я знаю, что чувствовала.
- Томас, - говорю я, мой голос звучит немного резче, чем предполагалось. -Добро пожаловать на борт.
- Катарина, - отвечает она. Ее голос спокоен, но что-то мелькает в глубине ее глаз.
Затем холодно, как лед: "Но кого волнуют имена, верно?"
Удар. Тихий. Точный. Жестокий. И я это чувствую. Не только в моем нутре, но и в тишине, которая следует за этим, как будто она провоцирует меня ответить и знает, что я не отвечу.
Больше никто не реагирует. Но я это чувствую. Прямо там, где она намеревалась приземлиться.