Ее губы изгибаются. Не улыбка, что-то более резкое.
Затем она перезагружается, как профессионал. "В любом случае. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами".
Прежде чем я успеваю ответить, ее телефон жужжит. Она проверяет его, благодарная за оправдание. - Извините меня, - говорит она, уже уходя.
Она двигается так, будто ей все равно. Как будто она делала это сотни раз. Но ее походка говорит о другом. Женщины знают, когда за ними наблюдают. И то, как покачиваются ее бедра, говорит о том, насколько она осознает мой пристальный взгляд.
Я наблюдаю за ее идеальной попкой, когда она исчезает за углом
Это правда?
В один момент я испытывал огромное облегчение, готовый покорить вершину; в следующий женщина одним взглядом превратила меня в жалкую лужицу сожаления о себе.
Из-за чего она так разозлилась? Из-за того, что я не знаю ее имени?
Или она притворяется? Разыгрывает недотрогу?
Я качаю головой, пытаясь выкинуть из головы образ ее ухмылки. Олимпийский сезон, сосредоточенность, ни одна девушка не сможет отнять у меня сосредоточенность. Верно?
Но парни не дадут мне так легко забыть ее.
Как только она сворачивает за угол, они набрасываются на нее.
- Господи, - бормочет Нико. - Они действительно наняли отвлекающий маневр на каблуках?
Лукас: "Они наняли профессионала. Не пытайся доказать, что нам нужна няня".
Мартин откидывается назад, забавляясь. - Расслабься. По сравнению с ней мы будем выглядеть людьми. Некоторым из нас требуется больше постпродакшна, чем другим ".
Нико толкает меня локтем. - Вход воспрещен или будешь стрелять?
Мартин: "Вход воспрещен, если ты - это ты. Она бы съела тебя живьем и выложила кости в Stories ".
Если бы ты только знал, чуть не говорю я. Но я не знаю.
Я просто смотрю, как она исчезает в коридоре, слишком хорошо осознавая эти ноги, слишком хорошо осознавая все, что мне не следовало вспоминать.
Та ночь все еще у меня в крови. Я помню ее руки в моих волосах. Уверен. Неторопливо. Как будто она уже точно знала, чего хочет.
Она наклонила голову, открывая то местечко под ухом, которое заставило ее вздрогнуть, когда я нашел его. Я мог бы составить карту ее кожи по памяти. Все еще могу.
Если бы я только мог расстегнуть ту обтягивающую рубашку, которая сейчас на ней, я заставил бы ее захныкать, заставил бы ее забыть, почему она вообще злилась.
Забавно, как много я помню.
Я не думал о ней до сегодняшнего дня.
И теперь я стою здесь, совершенно не готовый увидеть ее снова.
Как, черт возьми, я должен сосредоточиться в этом сезоне, когда она стоит рядом в таком виде?