Половина команды уже здесь; делегаты в пуговицах и жилетках, сотрудники сжимают папки, Нико крутит ручку между пальцами, как лыжную палку.
Откуда у него вообще ручка? Он никогда ничего не записывает. Никто из нас не знает.
Лукас откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, явно сожалея о каждом жизненном выборе, который привел его на эту встречу в 8:30 утра.
А потом появляется она.
Katharina.
Стоит во главе стола с пультом дистанционного управления в одной руке и чашкой кофе в другой. Ее вторая, если пустая чашка рядом с ноутбуком принадлежит ей.
Она выглядит усталой.
И все, о чем я могу думать, - этоон .
Маттео
Он заставлял ее бодрствовать до восхода солнца.
Он отвлекает ее, чтобы она не могла любоваться восходом солнца.
Как и я.
Маттео проводит рукой по ее спине, пока она смеется в свой бокал с вином, ее пальто распахнуто ровно настолько, чтобы показать ложбинку между ее идеальными грудями.
И тут она видит меня.
Всего лишь взгляд. Пустой. Усталый. Но она не останавливается.
"Давайте начнем", - говорит она, переходя к следующему слайду. Ее голос ровный, но челюсти плотно сжаты. "Мы рассмотрим краткое описание изображений для следующего блока гонки, затем рассмотрим планирование контента для спонсоров. Если Томас, наконец, захочет присоединиться к нам...
- Я ведь здесь, не так ли? - Слишком громко спрашиваю я, уже сожалея об этом.
Она даже не смотрит на меня. - Прелесть. Тогда, возможно, мы справимся с этим до того, как начнется следующий медиа-цикл ".
Нико тихо фыркает. Лукас стонет.
Я выдвигаю стул. Сильнее, чем нужно. Сажусь. Руки скрещены на груди.
Она продолжает, но воздух между нами уже гудит.
И я не могу перестать смотреть на нее.
Второй эспрессо. Крошечная деталь, которая кричит о том, что она провела ночь без сна.
Она щелкает снова. Рассказывает о визуальных эффектах. Что-то о фирменных хэштегах и спонсоре автомобиля. Я ничего этого не слышу.
Я просто вижу ту ночь, которая у нее была. В моей голове это прокручивается, как фильм, который я хотела бы перестать смотреть: рука Маттео касается ее руки, улыбка, которую она приберегает, когда напьется и раскрепостится, ее блузка сползает с одного плеча, и он целует ее чувствительное местечко под ключицей.
Я хватаюсь за подлокотник так, словно он может сломаться.
И тут я говорю какую-то глупость.
- Справедливо ли указывать нам вести себя прилично? Кричу я.
Ее взгляд устремляется на меня, острый, как лезвия лыж. - Простите?
- И будем веселиться всю ночь с нашими конкурентами? Я неумолимо продолжаю.
Воздух замирает.