— Господа, — она сложила пальцы домиком, стараясь, чтобы это не выглядело, как попытка отгородиться, воздвигнуть преграду на пути изучающих взглядов. — Приступим?

Флесса позволила этому слову повиснуть в воздухе, заиграть многими оттенками, смыслами. Вопрос? Утверждение? Рекомендация? Все сразу или ничего из перечисленного?

— Пожалуй, — низко и чуть хрипловато сказал князь с гортанным акцентом.

— Извольте, — после короткой паузы вымолвил граф с безупречным произношением столичного аристократа.

Мужчины, что сидели против Флессы, нисколько не походили на стратегов, заточивших зубы на костях врагов. Князь был широк в кости, однако не тучен. Просто большой человек, для которого немного велика его же собственная кожа. Морщины и морщинки бежали вокруг маленьких глазок, опускались по бокам пухлых губ, собирались гармошкой даже на щеках. Шея обвисла мясистыми складками. Один лоб да макушка были гладкими, блестели на солнце, как полированные. Одинокая прядь волос точно на геометрической вершине головы была собрана в сиротливый хохолок, аккуратно смазанный маслом и зачесанный влево. Гость выглядел забавно и даже, пожалуй, чуть комично. По крайней мере до того момента, пока взгляды не встречались. Поскольку в глазах князя не было ровным счетом ничего располагающего к шуткам.

Как и положено горцу, мужчина пренебрегал кольцами, ограничившись браслетом на левом запястье и толстой серебряной цепью. В горах, где до сих пор живы были отголоски лунного культа, издавна почитали серебро как «звездный металл». В том числе делали из него «цепи достоинства», традиционно в семь раз тяжелее аналогичных из золота. И носили их сообразно весу, не на шее, а через левое плечо, крест-накрест с ремнем портупеи. Платье князь надел усредненно городское, ничем не выделяющееся. Характерные потертости указывали, что поверх одежды часто ложится бригандина.

В противовес горцу, который без цепи легко мог сойти за купца или мастера, граф казалсядемонстративным — вызов и эффект в каждой детали. От «солдатского графа», профессионального воина, живущего исключительно войной, поневоле ждут соответствующего образа: практичная одежда, сталь доспеха, военная прическа с выбритыми висками. Но этот человек показался бы своим даже при Дворе. Один его костюм стоил состояние, а при взгляде на кружевной воротник пурпурного кафтана Флессе захотелось спросить адрес мастера. Безупречно выбритое лицо воина отличалось изысканной, холодной бледностью. А еще — скульптурным совершенством, которое не нарушал ни единый шрамик. Вкупе с биографией хозяина это многое сообщало о его воинских навыках.