Тишина окутывает тесное пространство камеры. Мужчина, опустив руки, несколько раз сжимает и разжимает длинные изящные пальцы и, наконец, спрашивает:

– Какие эмоции ты сейчас испытываешь? – и не так, как большинство людей задало бы этот вопрос – с теплотой и состраданием, чтобы подтолкнуть излить душу.

Адриан интересуется, нахмурив брови, с искренним недоумением. Потому что онне понимает.

Он умеет только копировать чувство вины, но не испытывать его.

Ни из-за Тома.

Ни из-за того, что подставил меня.

Ни по поводу чего бы то ни было.

Еще раз качаю головой.

– Я в порядке.

Поднимаюсь на ноги.

– Правда или ложь… – Я поворачиваюсь и встаю прямо перед ним, с бесстрастным выражением лица. – Если бы вчера я не пришла к Тому, он остался бы жив.

Один раз моргнуть – вот столько ему нужно времени, чтобы подумать.

– Ложь.

Я широко распахиваю глаза.

– Ложь?

– Все-таки я думаю, что убил бы его, – откровенно признается мужчина. – Даже если бы ты выбрала пойти в другое место. Даже если бы ты никогда больше с ним не встретилась. Даже если бы его смерть не принесла мне никакой пользы. Даже если бы это было просто ради того, чтобы что-то доказать.

В равной доле ужас и растерянность охватывают меня.

– Ноза что? Он не сделалничего плохого.

– Намеренно – нет.– В его пронзительном взгляде нет тепла, но есть жар. Что-то дикое и темное, едва сдерживаемое внутри.– Но он все равно думал, что может взять то, чтоему не принадлежит. Он был обречен с того дня, как увидел тебя. – Пауза. – Как и остальные.

– Остальные?– Мое тело становится таким же каменным, как и выражение лица.– В смысле – остальные в списке? Мужчины, с которыми я… Тыубил их?

– Только некоторых, – отвечает он.

Я моргаю.

Только некоторых.

– Только некоторых, – повторяю я.

Как будто я спросила, сколько чипсов он съел из пачки, а не про конкретное количество человеческих жизней.

Его взгляд остр, как лезвие ножа.

– Я что, должен был оставить их в живых? Зная, что они смотрели на тебя?Трогали тебя?

Собственничество, грубое и неприкрытое, горит в его глазах, и я стараюсь не обращать внимания на мимолетный жар, скрутивший низ живота.

Нет, это… это не заводит.

Это какая-то хрень.

Это безумие.

Это…

Я отступаю на шаг назад. Приглаживаю пальцами волосы.

И делаю несколько глубоких вдохов подряд, пока не убеждаюсь, что взяла себя в руки. А затем задаю следующий вопрос:

– Правда или ложь? Последние несколько недель – и, очевидно, гораздо дольше – вранье. Все твои безобидные отговорки о переезде в Нью-Йорк якобы по работе, каждая наша «случайная» встреча – все это было всего лишь спектаклем, чтобы заманить меня и усыпить мою бдительность.