– И где, по-твоему, этотдом?

– Конечно, рядом со мной, – отвечает он, будто это и так ясно.

– С тобой… в апартаментах в Верхнем Ист-Сайде?

– На первое время, – кивает он. – Но мы можем поселиться в любом месте, в котором ты сама пожелаешь. Можем купить двухэтажный особняк в Бруклине. Или где-нибудь на Парк-Авеню. Или в Челси, где ты будешь жить ближе к художественным галереям. Или вообще где-нибудь за городом. Решать тебе, любовь моя.

Я скептически смотрю на него.

– Ты не серьезно.

– Яочень серьезно, – сложив руки перед собой, он подходит ко мне, и в ярком свете ламп я вижу на его лице все ту же теплоту.

Я фыркаю.

– Что? Вот так просто? Я выхожу отсюда с тобой, и мы… сплетем наши жизни воедино, сделав вид, что ничего этого никогда не было?

– Как и должно было быть с самого начала,– мурлычет он и, протянув руку, касается ладонью моей щеки.– Ты хоть понимаешь, каким адом для меня были эти десять лет? Понимать, что ты где-то там, живешь, но несо мной ? Не иметь контроля? Знать о твоей жизни только по фото и сухим фактам, но больше ничего? – Он смотрит на меня сверху вниз, и на его лице отражается боль. – Поэтому я с головой ушел в учебу и занялся карьерой. Я боялся, что, если останусь наедине со своими мыслями, совершу какой-нибудь безрассудный поступок.

Адриан не уточняет, кто стал бы жертвой этого егобезрассудного поступка: я, весь мир или, возможно, он сам, но сердце все равно сжимается.

– Я больше не хочу разлучаться с тобой, – шепчет, поглаживая большим пальцем мою щеку. – Пойдем домой.

Я льну к его руке, наслаждаясь исходящим от мужчины приятным теплом. Палец продолжает выводить круги, и я знаю, что могла бы стоять вот таквечно , но…

– Нет.

Его рука застывает.

Наши взгляды встречаются.

– Я не пойду с тобой домой.

Выражение его лица не меняется, но пальцы чуть сильнее сжимаются на моей челюсти.

– Тебе больше некуда идти. Твоя соседка и ее парень будут считать тебя убийцей.

Я слабо улыбаюсь:

– Ну, мне и не надо никудаидти .

Его глаза сужаются и затем слегка расширяются от осознания.

– Ты предпочитаешь остаться здесь? Всю ночь провести в этой кишащей бактериямикамере вместо того, чтобы пойти домой со мной?

Я невозмутимо смотрю на него:

– Ну, здесь не так уж плохо, разве нет? Вся камера в моем полном распоряжении, если не брать в расчет тараканов. К тому же твердые поверхности полезны для позвоночника, верно?

Он раздраженно выдыхает:

– Ты это несерьезно. Просто пытаешься вывести меня из себя.

– Вовсе нет. – Склоняю голову набок. – Я убийца, помнишь? Мое место здесь. У меня даже назначено на утро предварительное слушание по делу.