Волосы же я собрала на затылке шпильками, пытаясь скрыть, что они отчаянно нуждаются в стрижке, но несколько непокорных прядей все же выбились из прически и лезут в глаза.

По крайней мере, цвет снова стал родным.

Когда я уехала из Лайонсвуда, у меня случился небольшой кризис с волосами.

А может, то был кризис расставания – я не уверена, – но мне отчаянно нужны были перемены, так что я купила упаковку «медового блонда», ножницы и доверила свою голову недоучке из косметологической школы, которая сидела со мной за одной партой на графическом дизайне.

К сожалению, французский боб, который она мне сделала, получилсяне очень, и, чтобы волосы отросли, мне потребовалось целых четыре года, но теперь ко мне, наконец, вернулся тот пепельный цвет с оттенком платины, который был у меня с самого рождения.

Если распустить, волосы достают мне до лопаток, за исключением челки, на которую меня когда-то уговорила Луэнн, уверяя, что она будет удачно обрамлять лицо.

Я все еще не уверена.

– Знаешь, честно говоря, надолго оставаться нам необязательно, – заверяет меня подруга, когда такси паркуется у обочины. – Ты пофлиртуешь, я пару раз обойду зал по кругу, расцелую столько задниц, чтобы директор клиники был доволен, и по максимуму опустошу их открытый бар, так что будем надеяться, что сможем освободиться через час-полтора.

Я закидываю тушь в клатч.

– Отличный план.

* * *

Все пошло не по плану.

Прошло два часа, и Луэнн затерялась где-то в толпе ветеринаров и спонсоров, на бесплатное шампанское оказался лимит в два бокала, а перспективы флирта совсем не такие радужные, как я себе представляла.

– Знаешь, на самом деле, люди сейчас не понимают ценности акций. Совершенно не разбираются в рынке. Понаставили себе все эти приложения…

За сорок минут мне и слова не удалось вставить, ноМарк — один из сегодняшних спонсоров, который издалека показался мне симпатичнее, – кажется, даже ничего не заметил.

Где же Луэнн?

Я обвожу взглядом зал, но ее нигде не видно, и мне ничего не остается, кроме как кивать и восхищаться архитектурой.

Она не ошиблась. Клиника и правда сегодня вечером постаралась выслужиться.

Интерьер этого величественного здания довоенной постройки напоминает греческий храм с арочными каменными порталами и массивными коринфскими колоннами, окружающими атриум.

И все это белое.

Очень белое.

Белый мрамор, белые колонны, белые скатерти на столах, цветные только роскошные коктейльные платья, кружащиеся по залу в хороводе светских бесед.

Я задираю голову и смотрю на высокие сводчатые потолки, которые как будто уходят в бесконечность.