Я открываю было рот, чтобы ответить, но Оушен меня опережает:

– А как же без этого? Она есть всегда. Вы знаете художников – им только дай повод обсудить добро и зло человеческой природы.

Тут и там раздаются смешки, и я прочищаю горло.

– Здесь скорее моральная неоднозначность, – вмешиваюсь я. – И я с радостью отвечу на все ваши вопросы на эту тему.

С таким же успехом я могла бы обращаться к мраморному бюсту в подсобке.

Куратор едва кивает и снова поворачивается к Оушен.

– Знаете, я могу представить эту серию в… – остальное звучит на французском и так бегло, что моих знаний языка, полученных за год в Лайонсвуде, явно недостаточно, чтобы его понять.

Однако у Оушен, похоже, нет никаких проблем с поддержанием беседы, и она кивает, отвечая на французском.

Что ж, спасибо ей за это.

Женщина отвечает на новые вопросы, я по-прежнему улыбаюсь, но настроение стремительно падает, и возникшая ранее пустота возвращается в десятикратном размере.

«Это самый важный вечер в моей жизни, а я чувствую себя декорацией,– думаю я.–Просто еще одним экспонатом выставки, о котором, но не с которым говорят».

Высвобождаю свою руку из ладони Оушен как раз на середине ее обсуждениямоей техники акварели с куратором из Японии.

– Если не возражаете, схожу возьму еще один бокал.

Она делает паузу, только чтобы энергично покивать, и я принимаю это за разрешение исчезнуть.

И куда, черт возьми, подевались Луэнн и Джо?

К сожалению, народу в зале значительно прибавилось по сравнению с тем, что было еще час назад, и я протискиваюсь сквозь море черной одежды, высматривая знакомые медово-карие глаза.

Неужели они уже ушли?

Поворачиваюсь к входу, и…Не может быть.

Сердце замирает, я несколько раз моргаю, просто чтобы убедиться, что мне не померещилось, и правда его вижу. Мне бы могло показаться, но Адриана Эллиса ни с кем не спутаешь.

Он здесь.

Он действительно здесь.

В освещении галереи мужчина выглядит так, будто этоон должен сегодня быть экспонатом, его темные кудри профессионально уложены, а черный костюм подчеркивает мускулистую фигуру.

Он правда здесь.

И у меня нет времени размышлять,почему, как иличто может быть связано с этим осознанием, потому что он передает пальто ближайшему сотруднику персонала, а затем озирается вокруг, и наши глаза встречаются.

Я перестаю дышать и не знаю, как описать эту неуловимуюперемену в атмосфере или почему сейчас все ощущается иначе, чем все предыдущие разы, когда мы смотрели друг на друга в полном зале людей. Но я ее чувствую – это заряженный электрический ток, который соединяет нас и который невозможно игнорировать.