Потому что я поклялась себе, что не позволю тебе меня поглотить, но именно это ты и сделал.

Я тяжело сглатываю.

– Думаю, ты и так это знаешь.

Его темные глаза опасно вспыхивают.

«По крайней мере, кое-что из этого, – думаю я.–Ты знаешь лишь часть».

Адриан берет бокал, который я принесла для него.

– Ты, наверное, в диком восторге. Весь твой тяжелый труд наконец принес свои плоды, да еще какие. От других посетителей я слышал только похвалу.

Я пытаюсь с энтузиазмом улыбнуться, но сегодня вечером уже столько улыбалась, что мышцы лица приподнимают уголки губ только наполовину.

– Я в восторге. Именно так.

– Но?

Как так выходит, что он всегда видит меня насквозь?

– Просто…– в том, что у меня развязывается язык, я виню третий бокал вина.– Наверное, я думала, что сегодняшний вечер будет ощущаться большемоим.

В его взгляде нет осуждения.

– А это не так?

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей.

– Нет, если не считать того, что на стенах висят мои картины,– говорю я откровенно.– Такое чувство, что это выставкаОушен. Она отвечает на все вопросы, а я как будто просто еще одна частьее экспозиции. – В моем голосе слышится горечь. – Экспонат.

Адриан не сразу отвечает, и я начинаю жалеть о сказанных словах.

– Я знаю, как глупо это звучит,– качаю головой.– Все эти ой-бедная-я-несчастная и это-мой-единственный-в-жизни-шанс, да? На самом деле, все это неважно. Моя цель – не почувствовать себя значимой или быть замеченной. Продать всеэто…– я жестом обвожу свои картины. – Вот что важно. Завести полезные связи. И если для этого мне нужно слиться со стеной, пока Оушен все это осуществляет, значит, так будет справедливо.

– Это важно,– тихо произносит Адриан, я поднимаю на него взгляд, и у меня перехватывает дыхание оттого, как серьезно он на меня смотрит.– Ты должнавсегда ощущать себя значимой.– Он делает шаг ко мне, и я чувствую тот самый ток, ондо сих пор здесь, все еще искрит между нами. – Ты никогда не должна входить в зал и чувствовать себя менее значимой, чем все остальное в ней.

Именно в эту секунду японимаю, что пропала, потому что этот момент ближе всего к восторгу, который я чувствовала весь вечер, а он даже не прикоснулся ко мне.

Как же глупо. Все эти границы, все эти правила… У меня не было ни единого шанса с того момента, как Адриан появился в Нью-Йорке.

Я позволила себя поглотить мужчине, который и в первый раз не смог сказать, что любит меня… И что теперь?

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Понятия не имею, но мненеобходима передышка.

Я должна подумать.

Второй раз за вечер я отступаю.